Читать книгу - "Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис"

Саксонский и Прусский, санджак Пфальц и эйялет Ганноверский. «В дополнение к этим девяти областям имеется санджак Савойский, ныне под властью короля Сардинского, санджак Гессенский, коий есть независимое герцогство, и эйялет Швабский, коий есть независимая республика». У Шемданизаде есть несколько заметок о каждой из этих областей. Правитель эйялета Прусского, отмечает он, есть некий Грандебур. Это имя, поясняет он, есть искажение Бранденбурга, названия замка в сей области; подлинное же его имя — Фредорикус. О девятом эйялете, Ганноверском, Шемданизаде замечает, что это «наследственное владение нынешнего короля Англии, Джоджо».[212] Это последнее, явно искаженное «Джорджо», указывает на итальянского информатора. Рассказ об Австрии и обстоятельствах, приведших к войне за австрийское наследство, занимает целых две страницы печатного издания Шемданизаде и является самым подробным из всех до сих пор обнаруженных в османской историографии. Шемданизаде также даёт краткие заметки о других событиях в Европе и, хотя в основном занимается Австрией и Россией, время от времени упоминает и более отдалённые и загадочные страны, такие как Франция, Англия, Голландия и Швеция. Хотя он осознает различия и даже соперничество между ними, он склонен предполагать их общую враждебность к мусульманскому государству. Так, во время кризиса с Россией в 1736 году, когда английский и голландский послы, опасаясь османского разгрома, советовали проявлять осторожность, их действия были истолкованы как коварное пособничество русским замыслам и планам.[213]

Дальнейшие перемены заметны в хронике Васифа, которая охватывает период с 1166/1752 по 1188/1774 год и, таким образом, повествует о времени тяжких испытаний и опасностей для Османской империи, увенчавшемся катастрофическим договором Кючук-Кайнарджи, навязанным туркам победоносной Россией. Сам Васиф жил в эпоху революционных и наполеоновских войн и был свидетелем таких крупных событий, как французское вторжение в Египет и его оккупация, о которой он написал отдельную книгу. В своей хронике Васиф сообщает об османских миссиях в Вену и Берлин и довольно пространно цитирует их отчёты о центральноевропейской политике.

В начале XVIII века, когда Османская империя была уже гораздо глубже вовлечена в европейские дела, внимание, уделяемое им хронистами, всё ещё остаётся поразительно малым. Не считая собственно войн, описываемых довольно подробно, летописцы уделяют отношениям Порты с Россией, Австрией и Западом меньше внимания, чем отношениям с Персией, и несравнимо меньше, чем провинциальным новостям о всевозможных деяниях и распрях пашей и нотаблей империи. Интерес к внешним делам чуть заметнее, чем прежде, но всё ещё очень ограничен, а сведения, используемые разными османскими хронистами, по-видимому, происходят из одного и того же узкого круга осведомителей — иностранцев, ренегатов и местных немусульман. Осман XVIII века знал о государствах и нациях Европы примерно столько же, сколько европеец XIX века — о племенах и народах Африки, и взирал на них с тем же слегка насмешливым презрением. Лишь нарастающее ощущение угрозы начинает приносить перемену в этом отношении, но даже тогда она идёт медленно и постепенно.

К концу XVIII столетия османские описания Европы всё ещё не сложились во что-либо по-настоящему значительное. Тем не менее они представляют собой значительный шаг вперёд по сравнению с тем, что было прежде, и по-прежнему резко контрастируют с полным отсутствием сколько-нибудь подобной литературы на персидском или — за исключением нескольких марокканских посольских отчётов — на арабском языке.

Новая ситуация в XVIII веке — опыт поражений и осознание опасности — принесла с собой перемену в самом характере османского интереса к Европе. Теперь он был продиктован в первую очередь нуждами обороны. Однако как только барьеры, разделявшие две цивилизации, оказались пробиты, держать под строгим контролем движение через них стало уже невозможно. Интерес к военной науке, с одной стороны, и потребность в политической и военной разведке, с другой, привели к интересу к новейшей европейской истории, который, поначалу бессистемный и спорадический, становился всё более насущным по мере того, как турки постепенно осознавали, что само выживание их империи может зависеть от точного понимания происходящего в Европе.

Среди книг, напечатанных в первой турецкой типографии, основанной в 1729 и закрытой в 1742 году, имеется ряд трудов по истории и географии. В их числе — отчёт посла Мехмеда Эфенди о его посольстве во Францию, трактат о науке тактики в применении к европейским армиям, написанный основателем типографии Ибрагимом Мутеферрикой, и перевод европейского повествования о войнах в Персии. Ибрагим также напечатал несколько более ранних сочинений, включая историю открытия Нового Света XVI века и часть географических трудов Кятиба Челеби.

Помимо этих книг, отпечатанных в типографии Ибрагима Мутеферрики, несколько манускриптов, сохранившихся в стамбульских собраниях, свидетельствуют о зарождении нового интереса к европейской истории. Рукопись, датированная 1722 годом, содержит краткую историю Австрии с 800 по 1662 год и была переведена с немецкого переводчиком Османом Агой из Темешвара. Более прямое касательство к текущим делам имеют две анонимные рукописи, написанные около 1725 года и дающие из первых рук и почти на злобу дня сведения о современной Европе.

Один из них — краткий анонимный обзор европейских дел — сохранился в Турции по меньшей мере в четырёх рукописях, что указывает на известную степень интереса. Он начинается с определений как светских, так и духовных чинов и по существу представляет собой нечто вроде статистического обзора государств Европы. Изложение открывается перечислением и классификацией территорий Священной Римской империи, за которыми следуют итальянские государства (Венеция, Генуя и т. д.), а затем Швейцария, Франция, Испания, Португалия, Мальта, «владения англичан», Голландия, Дания, Швеция, Польша и Россия. Об Англии автор осведомлён плохо — в качестве правящего монарха он называет Вильгельма II (Вильгельм III умер в 1702 году, безусловно до написания данного текста) и, несмотря на тщательно выписанные и огласованные иностранные топонимы, искажает большинство британских названий. О делах на континенте он знает лучше, отмечая, например, что архиепископ Кёльнский был сыном герцога Баварского, что Мекленбург «недавно» подвергся русской оккупации (на самом деле в 1716 году), что «покойный царь» (Пётр Великий умер в 1725 году) отнял у Швеции большую часть балтийских земель (по договору 1721 года), и другие подобные перемены.

Параллельный текст, также дошедший в нескольких рукописях, посвящён военно-морским силам мира. Согласно пометке на рукописях, «один учёный монах недавно прибыл из Тулузы во Франции и принял ислам в присутствии великого визиря. Поскольку он совершил множество плаваний и был в полной мере осведомлён о мировых делах, с его слов и был составлен настоящий трактат».[214]

Оба трактата, очевидно, написаны одним и тем же автором — по-видимому, редактором, обработавшим сведения по морскому делу, полученные от французского ренегата. Форма, в которой переданы