Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

а песца этого, наоборот, очень, очень-очень хочется. Бабочки уже воют от предвкушения, барабанят своими крылышками внизу живота. И я осторожно сдвигаю в сторонку столик, и облизываю губы, чтобы на них не осталось ни крошки. Угу. Крошки, как же. На моего Кабанюшечку это совсем не так действует. Он же маньяк ненасытный, а я сейчас сама его провоцирую. И ведь правда, провоцирую. Красной тряпкой перед быком размахиваю, только он сидит, не двигается, а грудина ходуном ходит. Хочу-у-у-у!

– Может, по-быстренькому, а? – еле слышно спрашиваю я и даже не успеваю сделать вдох.

Губы Елисея жадно впиваются в мои, обещая, что он обязательно постарается уложиться, но «по-быстренькому» у нас вряд ли получится.

Нет, я, конечно, и сама в последний раз вставала на коньки в прошлой жизни, но, блин, он сам меня привез на каток – я ж снег просила? просила, сам уломал покататься, а теперь так комично выглядит, что меня сгибает пополам от хохота. Мой Кабанюшечка медленно ползет вдоль бортика, матерясь сквозь зубы, чтобы не шокировать детишек, с лёгкостью вытворяющих чудеса фигурного катания.

– Извини, – утирая слезы, подкатываюсь к своему чуду, поправляю шапку и стряхиваю ледяное крошево со спины – уже раз двадцать грохнулся, но развернуться и пойти обратно? Угу, сейчас. Не на того напали. – Давай, я тебя хотя бы поддержу?

– Забава, буквально минутку. Сейчас все будет. Я практически вспомнил что и как.

Сдвигает левую ногу вперёд, отталкивается и, взмахнув руками, оказывается на льду. В двадцать первый раз.

– Все. Хватит себя мучать, Елисей. Пойдем обратно.

– Сейчас.

Угу. Как же. Снова поднимается, отталкивается и едва успевает вцепиться в бортик. Нет, это уже не смешно. Я подъезжаю вплотную, обхватываю его за пояс и медленно тяну к выходу, но если кому и попала вожжа под хвост, так Елисею.

– Все. Последний раз пробую. Обещаю, – произносит он.

Упертый. Я только вздыхаю, но, увидев идущего в нашу сторону тренера, судя по свистку на шее и спортивному костюму, решаю его окликнуть и попросить помочь дотрелевать моего «фигуриста» до раздевалки:

– Извините, пожалуйста, вы не могли бы нам помочь?

– Да, конечно. Что у вас случилось? – спрашивает мужчина, окинув взглядом рычащего сквозь зубы Елисея.

– Падаем, – без прелюдий обозначаю я нашу проблему.

– Никто не падает. Просто подзабыл, – взрыкивает Кабанюшечка, едва удерживая равновесие.

– Понятно.

Мужчина перегибается через бортик, смотрит на разъезжающиеся в разные стороны коньки и, сунув свисток в рот, коротко свистит:

– Зимин! Ну-ка метнись за стулом, – и пока окликнутый им мальчишка резво летит по катку, перелезает на лёд и опускается на колени. – Шнуровка у вас неправильно затянута. Голеностоп свободный, верх вообще не затянут. Это коньки, а не тапочки. Так кататься вы никогда не сможете. Ноги переломаете раньше, – подставляет привезенный стул и поднимает взгляд. – Чего ждём? Садимся, смотрим и запоминаем.

У-у-у, дяденька, не надо так грубо. Глаза Елисея опасно вспыхнули, но он все же опустился на стул и стал наблюдать за тем, как тренер затягивает шнурки.

– Здесь придерживаете, тут подтягиваете. Потом сдвигаетесь выше и продолжаете так повторять до конца. Ботинок нужно зафиксировать, чтобы конек стал продолжением вашей ноги, – зашнуровав один ботинок, он расслабил шнурки на втором и сделал приглашающий жест. – Пробуйте. Я посмотрю и поправлю.

Елисей, скрипнув зубами, шнуруется под чутким руководством. И слава богу, что мужчина его поправил один раз. Я практически чувствовала, как клокочет злость внутри моего Кабанюши.

– Ну вот, поздравляю. Теперь пробуйте. Пятки вместе, носки врозь и лёгкий толчок.

– Я знаю.

Поднявшись на ноги не без моей помощи, Елисей осторожно отстраняет меня и делает первый шажок. Настолько маленький для него, но просто огромный для меня. Он не упал! Он стоит! Стоит! Стоит!

– Спасибо! – я улыбаюсь мужчине и сжимаю ладонь Елисея. – Если я тебе захочу помочь, тоже рычать будешь?

– Я не рычал.

– Рычал.

– Ладно. Немного порычал, на тебя не буду.

– Будь хорошим мальчиком и скажи «спасибо».

– Забава!

– Так, сегодня мой идеальный день.

– Хорошо, – Елисей оборачивается и, скупо кивнув тренеру, произносит. – Спасибо. Вы очень помогли.

– Не за что.

– Вреднюха ты! – одергиваю его и улыбаюсь. – А мы катимся.

– Кто-то катится, а кто-то как корова на льду.

– Да ладно тебе. Ты вон какой молодец. Я бы уже после третьего падения на карачках поползла, а ты упёрся и вот – катимся.

– Не люблю чувствовать себя беспомощным, – Елисей ловит равновесие и отталкивается чуть увереннее.

– П-ф-ф. Я вот гвоздь заколотить не смогу и что теперь?

– Гвоздь я заколочу. Что это за мужик, если у него жена молотком орудует?

– Жена? – я буквально на шаг выезжаю вперёд и разворачиваюсь, чтобы ехать спиной, взявшись за вторую руку Елисея. – Мне кажется, что ты зачастил с женой, а я о тебе ничего не знаю.

– Хочешь восполнить пробел? – спрашивает он.

– Угу.

– Хорошо. Лисовский Елисей Гордеевич. Родился пятнадцатого августа в семье…

– Так. Стоп-стоп-стоп! – улыбаюсь я. – Во-первых, можно не так официально? А во-вторых, что ты хочешь в подарок на день рождения?

– Давай поговорим об этом хотя бы завтра? – Елисей притягивает меня к себе и по взгляду только дурак не поймет что именно ему хочется получить в подарок. – А по поводу первого… Давай ты будешь спрашивать, а я отвечу.

– Договорились. У меня очень много вопросов, господин Лисовский Елисей Гордеевич.

– А мне нечего скрывать Путятина Забава Андреевна, – парирует он с широкой улыбкой.

Ему тридцать лет, руководит компанией, производящей лекарства, и ещё несколькими, занимающимися всякой мелочью вроде строительства и реставрации. Нехилая такая мелочь, но сам Елисей считает своим основным делом именно фармацевтику. Не женат, что не может не радовать, любит ротвейлеров за преданность, что уже известно, из еды предпочитает мясо, ну куда без него, и ванильный пломбир. Я улыбаюсь, услышав про мороженое, но в голове все же чиркаю пометочку. На втором круге он рассказывает о любимых книгах и фильмах, и, как оказалось, оба без ума от Гая Ричи, «Хищника» и особенно «Чужих». Я смотрела только первые два фильма, а он прочитал все книги и в них все совсем не так выворачивается. Отдельной вишенкой в списке стоит «Перевозчик», и после я смотрю на Елисея с отвисшей челюстью – блин, так вот кого он мне напоминает! Стэтхэм же! Только на наших родненьких максималках. И если представить, что в какой-то вселенной они совершенно случайно встретятся и закусятся, то ставку я сделаю на Кабанюшечку. Он у меня в разы круче Халка. И мощнее. И люблю я его.

– А ты? – ловко переадресовывает вопрос Елисей.

– А что я? Я обыкновенная, – жму плечами и улыбаюсь.

– Да? – смеётся. – Ты необыкновенная.

– Не знаю, не знаю.

– Я знаю. Сходишь со мной завтра на свидание?

– На настоящее? С цветами и лапшой на уши?

– Без лапши, но с цветами обязательно, – Елисей останавливается и долго смотрит мне в глаза.

– Так и быть, сделаю для тебя исключение.

Я осторожно тюкаюсь лбом ему в грудь, пряча счастливую улыбку. Да. Да! Да!!!

35. Елисей

Утром мое тело все больше напоминает хорошую отбивную. Будто не на коньках вчера покатался, а с Лихим в спарринге без защиты отстоял двенадцать раундов. И в каждом из них он меня мудохал со свойственной ему скрупулезностью и профессионализмом. А ночью с Забавой я уже сам выкладывался на полную катушку, лишь бы еще раз увидеть бездонные глаза и услышать, вдохнуть опьяняющее протяжное «а-а-а». Пробежка. Тренажерка. Душ. Завтрак в одиночестве. Черт, я кошусь на пустой стул, стоящий напротив, и хочу видеть ее здесь. Сейчас, завтра, всегда. Словно с появлением в моей жизни этой маленькой стервочки, эта самая жизнь стала обретать смысл, а дом ожил. И я вместе с ним. Допив кофе, отправляю посуду в посудомойку и иду одеваться, ловя себя на мысли, что на первое время можно соседнюю со спальней комнату переоборудовать в детскую, чтобы… Застыв на пороге, я делаю два шага назад и открываю дверь в кабинет. Массивная мебель медленно растворяется, обнажая темные, декорированные под дерево, стены, а они в свою очередь перекрашиваются.