Читать книгу - "Философские диалоги - Джордано Бруно"

же блестящей, ибо в ее области мы находимся ближе к средним частям, или, как он говорит, центральным, то есть мы находимся во влажной и водянистой области ее; вот почему Луна, хотя и обладает собственным светом, нам не кажется таковой, ибо мы замечаем лишь тот свет, который получается вследствие отражения солнечного света от ее водной поверхности».

Филотей. Этот превосходный человек много видел и понял и действительно является одним из самых замечательных умов, дышавших этим воздухом; но что касается познания истины, то он был подобен пловцу, которого бурные волны кидают то вверх, то вниз; ибо он не видел непрерывного, открытого, ясного света, он не плавал в спокойной ясной воде. Он схватывал истину частично и через известные промежутки. Причина этого та, что он не сумел освободиться от всех впитанных им ложных принципов и от общераспространенной доктрины, от которых он отправлялся; вот почему он назвал свою книгу очень удачно и может быть намеренно «Об ученом незнании» или «О незнающей учености».

Эльпин. Что это за принцип, от которого он не освободился, но от которого он должен был освободиться?

Филотей. Он думал, что элемент огня не что иное, как воздух, вспыхнувший от движения неба, и что огонь является в высшей степени тонким веществом; но это противоречит истине и природе, как мы это увидим, когда будем обсуждать этот предмет специально; мы тогда докажем, что необходимо существует материальное плотное и твердое начало как тепла, так и холода и что эфирная область и не может быть огнем и не есть огонь, но освещается и согревается близостью твердого и плотного тела, каково Солнце. Вот почему, когда мы говорим о естественных вещах, нам нет нужды прибегать к математическим фантазиям. Мы видим, что не все части Земли светятся сами собой, но что некоторые части освещаются другими и могут сообщать теплоту окружающим областям, например вода или туманный воздух, который воспринимает свет и теплоту от Солнца. Поэтому необходимо полагать, что существует первое тело, которое имеет в себе и свет и теплоту; этого не могло бы быть, если бы это тело не было устойчивым, твердым и густым; ибо разреженное и тонкое вещество не может быть носителем света и теплоты, как мы это докажем в своем месте. Необходимо, наконец, считать, что оба фундамента двух противоположных первых активных качеств одинаково устойчивы[106] и что соответствующие части Солнца, которые излучают свет и теплоту, обладают прочностью камня или прочного раскаленного металла; я не говорю о плавком металле, каковы свинец, бронза, золото и серебро, но о неплавком металле, каковым является уже не разогретое огнем железо, но то железо, которое само есть огонь. В то время как звезда, на которой мы живем, сама по себе холодна и темна и не обладает собственным светом и теплотой, а получает их от Солнца, — Солнце само по себе теплое и светящееся и причастно к холоду и темноте, поскольку охлаждается окружающими телами и имеет частицы воды, подобно тому как Земля имеет частицы огня. Поэтому, подобно тому как на этом холоднейшем теле, которое само по себе холодно и темно, существуют животные, которые нуждаются в теплоте и свете солнца, точно так же на этом самом горячем светящемся теле существуют животные[107], которые живут благодаря холоду окружающих их холодных тел; и подобно тому как это тело некоторым образом причастно к теплу благодаря своим несхожим частям, так и то тело причастно к холоду благодаря своим холодным частям.

Эльпин. Но что вы скажете о свете?

Филотей. Я скажу, что Солнце не светит Солнцу, а Земля не светит Земле. Ни одно тело не освещает само себя, но каждое светящееся тело освещает окружающее его пространство. Поэтому, хотя Земля светит благодаря солнечным лучам, отраженным ее кристальной поверхностью, тем не менее ее свет не заметен ни для нас, ни для тех, которые находятся на таковой поверхности, а лишь для тех, которые находятся против нее. Подобно этому хотя вся поверхность моря освещена ночью светом луны, тем не менее для тех, кто едет по морю, кажется освещенной лишь известная часть, которая расположена против луны; но если бы им удалось подняться выше над морем, по воздуху, то освещенная поверхность казалась бы им все больше. Отсюда очень легко заключить, что те, которые живут на светящихся или хотя бы освещенных звездах, не замечают света своей собственной звезды, а лишь свет окружающих их звезд, подобно тому как в общем пространстве каждое отдельное место получает свой свет от другого места.

Эльпин. Вы утверждаете, следовательно, что для обитателей Солнца причиною дня является не Солнце, а другая из окружающих звезд?

Филотей. Правильно. Или вам это непонятно?

Эльпин. Кто бы это не понял! Я понял еще и другие вещи, которые вытекают из этого. Существует, следовательно, два вида светящихся тел, а именно огненные, которые светятся первично, и водянистые и кристаллические, которые светят отраженным светом.

Филотей. Правильно.

Эльпин. Следовательно, причина света не должна быть отнесена к другому началу?

Филотей. Каким образом может быть иначе, когда мы не знаем другого основания света? Зачем нам прибегать к пустым фантазиям там, где нас учит сам опыт.

Эльпин. Действительно, мы не должны думать, что эти тела светятся благодаря какой-нибудь случайной и непостоянной причине, подобно гнилому дереву, слизи и чешуе рыб, хрупким спинкам ящуров и светляков, о причинах свечения которых мы еще будем говорить.

Филотей. Как вам угодно.

Эльпин. Ошибаются, следовательно, те, которые говорят, что эти окружающие нас светящиеся тела являются известными пятыми сущностями[108], имеющими божественную природу, противоположную тем телам, которые находятся вблизи нас и вблизи которых мы находимся; они ошибаются подобно тем, которые утверждали бы это о свече или светящемся кристалле, видных нам издали.

Филотей. Конечно.

Фракасторий. Это на самом деле должно быть ясно всякому чувству, разуму и интеллекту.

Буркий. Но это не ясно моему интеллекту, который считает эти ваши мнения софистическими.

Филотей. Отвечай ему ты, Фракасторий, ибо я и Эльпин уже достаточно много рассуждали, а теперь мы будем вас слушать.

Фракасторий. Мой дорогой Буркий, предположим, что ты находишься на месте Аристотеля, а я представляю собой идиота и деревенщину, который признается, что ничего не понимает из того, что утверждает Филотей, и из того, что говорит Аристотель, а вслед за ним и весь мир. Я верю большинству, верю во имя славы и величия авторитета перипатетиков, восхищаюсь вместе с бесчисленной толпой божественностью этого демона природы; но именно благодаря этому я прихожу к тебе, чтобы ты меня обучил истине и освободил меня от мнений того, кого ты называешь софистом. И