Читать книгу - "Волк в овчарне - Макс Мах"

ан нет. Нынешний он ни на того брутального мужика, ни на того ушлого Алёксу похож не был. Одним словом, пацан: гормоны в крови и дурь в жопе. Зачем, спрашивается, связался с рыжими в первый же день? Не было для этого веской причины, но сделанного не воротишь. Уже подставился. А Макганагал его по-хорошему удивила, и не только тем, что позволила разобраться с двумя дураками. Когда новички прибыли в башню Гриффиндора, выяснилось, что спальня здесь для всех мальчиков-первокурсников одна, а их, к слову сказать, набралось шесть человек. Однако декан, и глазом не моргнув, объявила, что поскольку шесть человек в комнате – это явный перебор, а Эрвин к тому же действующий лорд-наследник, его поселят отдельно от остальных.

«Отдельно – это хорошо, - порадовался Эрвин, которого еще в прошлой жизни задолбало спать в больших дортуарах, но тут же понял, что вот он момент истины. – Я буду дураком, если не воспользуюсь такой возможностью!»

Решение пришло мгновенно, но позже он разобрал всю ситуацию, что называется, на составные части и пришел к выводу, что все сделал правильно, потому что репутацию не купишь, и вложения на перспективу обычно себя оправдывают.

- Профессор, - обратился он к Макганагал, зная, что их подслушивают не только первокурсники, но и ученики старших классов - а можно, чтобы со мной поселился Поттер? Он, в принципе, ведь тоже наследник, только кольцо ему взять не дали. Не знаю, кто у него опекун, но этот человек нарушил уже все законы божеские и человеческие.

Интересна была реакция декана. Сначала она явно обрадовалась его предложению поселить Поттера вместе с ним, у нее даже глаза засеяли. А вот его филиппика[3] в адрес неизвестного Поттеровского опекуна ее явно сильно расстроила. И огорчение декана явно не было связано с незавидной участью Гарри Поттера, оно было вызвано чем-то другим. Возможно, дело было в характеристике, которую Эрвин дал «неизвестному благодетелю» Мальчика-Который-Выжил. Похоже, она лично знала этого человека, но было не совсем понятно, что именно испортило ей настроение: то ли то, что знакомый ей человек оказался негодяем, то ли то, что про него так плохо говорят. Однако с предложением Эрвина она согласилась и даже поблагодарила его за заботу о практически незнакомом ему мальчике. И тогда Эрвин решил ковать железо пока горячо, и попросил ее быть свидетелем заключения между ними контракта и помочь затем Поттеру попасть на Косую аллею, чтобы докупить там все необходимое.

Макганагал его сначала не поняла. Что за контракт такой, какие покупки? Пришлось обратить ее внимание на внешний вид Мальчика-Который-Выжил и рассказать о ключе от сейфа, Хагриде и прочем всем, включая сову, которая на хрен не сдалась мальчику, живущему с маглами.

- Ему же некому писать! – закончил он свой рассказ.

- Ну, может быть, потом появится… - попыталась декан найти рациональное объяснение Хагридовой глупости.

- Профессор, - возразил Эрвин, - когда Поттер находится у маглов, он ни отправлять, ни получать письма совиной почтой не может. Это станет прямым нарушением Статута о Секретности. А когда он в замке, то всегда сможет, если вдруг возникнет такая надобность, воспользоваться совой Беллатрикс, Драко или моей. В конце концов, как я понял, в школе есть свои совы. Но опять-таки, кому ему писать? Он до нашей встречи даже не знал, что у него полно родни по отцовской линии.

Рассказ Эрвина и его рассуждения о совиной почте и о родственниках Поттера декану явно не понравились, но, учитывая ситуацию, она не имела возможности что-либо возразить Эрвину и поэтому предложила отложить этот разговор назавтра.

- Извините, профессор, - не уступил Эрвин, - но Мальчик-Который-Выжил не может ходить по Хогвартсу в отрепье, как какой-нибудь беспризорник. Он не бомж, а наследник древнего рода.

- Хорошо, мистер Бойд, - тяжело вздохнула немолодая женщина, выслушав его доводы, - обещаю вам, что завтра к вечеру у мистера Поттера будут и деньги, и ключ от его сейфа, и вся необходимая ему одежда.

- Верю вашему слову, профессор! – вежливо поклонился Эрвин, и на этом их разговор закончился, но зато состоялся другой.

- Спасибо, Бойд, - поблагодарил его Поттер, когда они остались в своей новой спальне вдвоем.

- Обращайся! – ухмыльнулся Эрвин.

- Как думаешь, профессор знает, кто мой опекун? – Это был крайне неприятный вопрос, потому что, во-первых, Эрвин понял уже, что она это знает, а во-вторых, у него появилось предположение по поводу личности этого анонима, и это предположение ему совсем не нравилось.

- Может быть, да, а может быть, нет, - пожал он плечами. – Мой совет, Поттер. Оставь этот вопрос пока в стороне. Черт его знает твоего опекуна, кто он такой и что он из себя представляет. Просто иногда не стоит ворошить улей. У тебя теперь все будет в порядке. Я с тобой, Белла и Драко признали свое с тобой родство, они тебя тоже не оставят. Ты больше не один, Поттер, и мы не маглы. Не пропадешь!

***

Первый учебный день ничем Эрвина не удивил, но и не разочаровал. Трансфигурация оказалась все-таки в большей мере наукой, чем искусством, но теории их не учили, предлагая использовать готовые формулы и шаблоны расчетов. Чем-то это напоминало обучение в офицерском училище, но там хотя бы было понятно почему. Офицерам от сохи много знать не следует, а то изобретут что-нибудь эдакое, что потом никому мало не покажется. Неприятно, конечно, но хотя бы ясна логика. Почему теории не обучали в Хогвартсе, понять было куда сложнее. Здесь же, вроде бы, не парии учатся, а элита магической Англии. Соль земли английской… Ну да бог с ними и их заморочками, нет так нет. Не он здесь распоряжается, не ему и решать. А теорию он и сам вполне может превзойти, и книги ему в помощь.

Единственным приятным моментом на сдвоенной трансфигурации было то, что Гриффиндор с какого-то перепуга занимался вместе со Слизерином, и Эрвин смог сесть вместе с Беллой. Она ему, кажется, тоже обрадовалась, но нормально поговорить во время урока не получилось. Профессор Макганагал оказалась строгим учителем и не давала разговаривать на своих уроках. А на перемене Блэк сразу же утащили ее новые приятельницы Паркинсон, Булстроуд и Гринграсс. Впрочем, было очевидно, что дело