Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

судна. По сути, каждая из двух стран пыталась переложить вину на другую. Страна А говорила, что в аэропорту страны Б плохо следят за безопасностью, а страна Б говорила, что в стране А плохо следят за техническим состоянием самолетов. Ни одна из сторон не собиралась идти на попятную.

Как следствие, страна А отказывалась выдавать останки погибших, среди которых было много иностранцев. Через шесть месяцев ожидания душевные муки родственников погибших достигли предела. Я обратился с письмом к президенту страны А, взывая к его гуманности: «Необъяснимая задержка с выдачей останков вкупе с недостатком информации и слухами о судьбе погибших воспринимается людьми как элемент политического противостояния… Это и впредь будет наносить ущерб репутации национального перевозчика и властей вашей страны». Я подчеркнул, что столь долгая задержка причинила огромный эмоциональный урон родственникам и является беспрецедентной в моем более чем 20‑летнем опыте решения вопросов, связанных со случаями массовой гибели людей.

В моем любезном и уважительном письме содержался намек на возможность бюрократической ошибки, хотя я понимал, что это не так. Кроме того, я понимал, что у меня нет никаких оснований полагать, что мое письмо попадет к президенту и окажет на него хоть какое‑то влияние, кроме как если им воспользуются руководители стран, потерявших своих граждан. Поэтому я направил им копии своего письма через послов, с которыми поддерживал контакты. Ответа я так и не получил. Но останки были выданы через неделю.

17. Волна

Представьте себе, что самую большую и сложную мозаику в мировой истории собирают тысячи людей, прежде незнакомых друг с другом и раскиданных по дюжине стран. Далее добавьте к этому сотни людей, в глубокой панике выбегающих наперерез экспертам, которые пытаются сложить мозаику воедино. А теперь представьте, что кусочки мозаики – это тела мертвых людей. Возможно, это даст вам отдаленное представление о том, на что была похожа титаническая работа по идентификации примерно четверти миллиона погибших в цунами, накрывшем население побережий Индийского океана от Южной Африки до Индонезии 26 декабря 2004 года. Масштаб трагедии был абсолютно непостижим для большинства людей, настигнутых этой гигантской волной и ее отголосками. Цунами вызвало подводное землетрясение близ Суматры, по мощности эквивалентное 23 тысячам атомных бомб, сброшенных на Хиросиму. Всеобщую неразбериху усугубило то, что удар стихии пришелся на период рождественских отпусков. Многие главы государств тоже были в отпусках, и некоторые из них на протяжении нескольких дней просто не могли осознать масштаб случившегося. Министр иностранных дел Швеции вообще отправился в театр на следующий день после цунами, невзирая на то, что Таиланд был популярным местом зимнего отдыха жителей этой страны и счет погибшим шел уже на тысячи.

Полагаю, во многом это было связано именно с масштабом бедствия, который большинство людей считали невозможным в современном мире. Люди действительно не понимали, как реагировать и что делать. Некоторые природные катастрофы затрагивают только определенный географический регион. Например, ураган «Катрина», случившийся позже в том же году, ударил по ограниченному количеству людей, пусть оно и измеряется тысячами или даже сотнями тысяч. Все знают о том, что произошло стихийное бедствие, но большинство оно не затронуло. Люди пребывают в растерянности, пока проблема не коснется их или не обретет лицо и имя. Вспомните об апартеиде в Южной Африке. Это было ужасно, но люди в Америке и других странах не понимали, как можно противодействовать репрессивному режиму в далеких краях, и лишь с заточением Нельсона Манделы в тюрьму Африканский национальный конгресс (АНК)[43] внезапно обрел лицо, которому можно было сочувствовать и помогать. На его дело можно было пожертвовать деньги из‑за границы, и, помогая Манделе, люди помогали покончить с апартеидом.

С другой стороны, такие природные катастрофы, как цунами, затрагивают обширные географические регионы и сказываются на людях, населяющих еще более обширные территории. В случае с цунами 2004 года это были 33 страны. Тем временем пандемия, например, сказывается практически на всех: люди либо болеют сами, либо знают кого‑то, кто заболел и умер, теряют работу, жилье и пребывают в постоянном страхе, который усугубляется карантинами. Фактически это миллиарды одновременных кризисов.

Если на Гаити мы были свидетелями неравенства мертвых, то цунами 2004 года наглядно продемонстрировало грандиозные масштабы проблемы, связанной с отношением к погибшим с определенной степенью равноправия. Власти Гаити могли просто бульдозерами ровнять с землей десятки тысяч трупов, тогда как массовая гибель людей в зоне землетрясения породила серьезные проблемы, к тому же среди жертв были многие тысячи иностранных туристов, останки которых требовалось найти, идентифицировать и репатриировать.

Мощнейшее землетрясение произошло ранним утром по местному времени. Для меня это был рождественский вечер, а когда утро наступило и у нас, гигантская волна обрушилась на все побережье Индийского океана. В некоторых районах Таиланда и Индонезии она буквально стерла с лица земли целые города. Дайверы, совершавшие погружения на популярных тайских курортах, рассказывали, что чувствовали себя попавшими в гигантскую стиральную машину. В Южной Африке волна была довольно высокой и выплеснулась на прибрежные дороги, но в остальном ничем не примечательной. Туристы вспомнили о ней, только когда увидели в новостях, какие разрушения она вызвала в других регионах.

Австралийские власти известили нас о чудовищности происходящего и попросили оказать помощь. В Канберру начали поступать первые сообщения о тысячах погибших и пропавших без вести на морских курортах, пользовавшихся огромной популярностью среди австралийцев. К полудню воскресенья мы уже занимались организацией перелета и отозвали из отпусков всех сотрудников.

Поскольку самым популярным туристическим направлением являлся Таиланд, представлялось очевидным базироваться именно там. Я срочно вылетел туда лично. Рождество закончилось. Начинался год, в котором я виделся со своей семьей лишь изредка. Цунами, крупные авиакатастрофы, командировки в Ирак, ураган «Катрина»… Дома я почти не бывал. Разумеется, тогда мои близкие не знали, что я уезжаю так надолго, но, с другой стороны, они привыкли к этому. По крайней мере, они так говорили. Мое внимание было сосредоточено на поставленной задаче. По прибытии в Бангкок я сразу же отправился на встречу с послом Австралии в Таиланде. Билл Патерсон был опытным дипломатом, но только что приехал в страну. Он собирал вещи у себя дома в Австралии, когда ему позвонили из МИДа и сказали, что его командировка начнется на неделю раньше. Он даже еще не вручил верительные грамоты королю, поскольку, едва добравшись до Бангкока, полетел вертолетом в Као Лак, что неподалеку от Пхукета, где в ожидании идентификации были собраны тела более 2 000 иностранцев.

«Атмосфера в деревне чрезвычайно гнетущая. В воздухе стоит пыль,