Читать книгу - "Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli"

снится, когда Белый Волк начинает бурчать про контракты. Откуда у тебя медальон чужого цеха, Эксель? Вы же, ведьмаки, чужие символы просто так не носите.

Эксель тихо, горько ухмыльнулся. Он осторожно опустил пальцы в кожаной перчатке на холодное серебро Волка, и медальон тускло блеснул в полумраке угла. Этот вопрос Большака преследовал его слишком долго.

— Ты прав, Лютик. Чужие символы мы не носим, — негромко произнес Грифон, и его янтарные глаза под тенью капюшона налились глубокой, меланхоличной памятью. — Когда Каэр Серен был разрушен чародейками Капитула, я остался совсем один. Юный ведьмак, чудом выживший после Испытания Травами, без дома, без наставников, с одной лишь ненавистью в груди. Когда я изучал нашу историю, среди старых свитков и шпионских донесений мастеров Грифона я нашел где находится Каэр Морхен, тайной обители Волка в синих горах Каэдвена. Тогда я не знал, понадобится это мне, вот и пригодились эти знания.

Лютик затаил дыхание, боясь прервать ведьмака. Даже шум пьяного зала портовой таверны, казалось, стал тише.

— Я шел туда два месяца через обледенелые перевалы, — продолжил Эксель, и его голос звучал ровно, со всей суровой простотой Большака. — Думал, Волки пристрелят меня из арбалетов прямо на подходах к Мучильне. Но старый Весемир… Весемир оказался мудрее. Когда он увидел меня истощенного, полузамерзшего у ворот, он не стал обнажать сталь. Каэр Морхен приютил меня на ту зиму. Они отогрели меня, делили со мной последний овес для лошадей, эликсиры и место у камина. Весемир лично вытащил из сусеков этот запасной серебряный медальон Волка и отдал его мне. Сказал носить в знак того, что у Черного Грифона теперь есть дом, куда он может вернуться, когда Большак станет слишком суровым.

— Так ты… ты был в Каэр Морхене? — прошептал потрясенный Лютик, подаваясь вперед. — Ты знаешь их всех?

— Я знаю их всех, маэстро, — Эксель тепло улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо барда. — Я тренировался на их бревнах-маятниках. Я пил ведьмачью сивуху с Ламбертом, пока Весемир не видел. Я до хрипоты спорил о геометрии Знаков с Эскелем. И я не раз сидел у одного костра с твоим Белым Волком, слушая, как Геральт ворчит на судьбу, Континент и… на одного назойливого трубадура, который вечно путается у него под ногами. Они предложили мне приезжать в Каэр Морхен каждую зиму. И этот Волк на моей груди — напоминание о том, что ведьмачье братство шире, чем границы одного цеха.

Лютик обессиленно откинулся на спину, качая головой, и на его лице проступила смесь неописуемого восторга и творческого благоговения.

— Ну надо же… — выдохнул бард, судорожно хватаясь за лютню. — Какая история! Какая монументальная, пронзительная драма! Геральт мне ни разу про тебя не рассказывал, суровый чурбан! Значит, ты член их волчьей семьи… Холера, Грифон, да на эту тему я напишу такую балладу, что Ковир содрогнется! «Братство двух цехов»! «Грифон в волчьем логове»! Мы разделим с тобой славу, клянусь моей лучшей струной!

Эксель лишь иронично покачал головой, натягивая глубокий черный капюшон обратно на глаза. Тайна его медальона была раскрыта, Лютик вернул себе привычный поэтический кураж, а впереди их ждала долгая неделя ожидания вестей из Новиграда.

Глава 24. Повисский расклад

Глубокая повисская ночь глухо билась в ставни таверны «Полярная звезда». Зал постепенно пустел: хмельные матросы и рудокопы расползались по комнатам, служанки лениво тушили масляные лампы, а у огромного очага, где лениво догорали березовые поленья, остался лишь один обитаемый столик.

Лютик, блаженно откинувшись на деревянную спинку стула, допивал третью кружку эля. Его бордовый шелковый колет был небрежно расстегнут у ворота, а лютня бережно покоилась в чехле у ног. Эксель сидел напротив, подперев подбородок рукой в кожаной перчатке. Ведьмак Грифона казался неподвижной тенью, но его янтарные глаза чутко фиксировали затухающие звуки корчмы — до исхода седьмого дня ожидания оставалось совсем немного, и звенящая тишина Севера давила на нервы сильнее, чем новиградский шум.

— Тоска-а-а… — театрально зевнул Лютик, поправляя франтовскую шапочку с помятым цаплиным пером. — ведьмак, мы сидим в этой глуши уже третий день, и если я не займу свой непревзойденный гений хоть чем-то, кроме созерцания твоей хмурой ведьмачьей физиономии, я начну писать элегии о замерзших козьих навозниках.

Бард резко выпрямился, и его глаза азартно блеснули. Он сунул руку в глубокий внутренний карман плаща и с победным стуком опустил на дубовые плахи стола две увесистые, перевязанные кожаными шнурками стопки плотных, дорогих картонных карточек с яркими цветными рисунками.

— Спасенье от скуки! Величайшая забава Континента! — провозгласил Лютик, ловко развязывая шнурок первой колоды. — Раскинем партию в Гвинт? Посмотрим, так ли хорош твой тактический ум за игровым столом, как на площади Иерарха. На кону — две кроны за раунд.

Эксель молча скользнул взглядом по глянцевым поверхностям карточек, на которых были каллиграфически выведены катапульты Королевств Севера и лучники Скоя'таэлей. Ведьмак даже не шевельнулся.

— Убери это, Лютик, — спокойно, со всей прямотой Большака отозвался Грифон. — Я не трачу деньги на купеческие бирюльки. И я понятия не имею, как в это играть. В Каэр Серен нас учили фехтованию и баллистике, а не перекладыванию картинок.

Лютик замер с картами в руках, и его бровь поползла вверх от удивления. Он уставился на Экселя с таким неописуемым, диким удивлением, словно ведьмак только что признался, что прибыл с Луны.

— Ты что, не умеешь играть в Гвинт? — сипло выдохнул бард, едва не выронив колоду. — Да в каких пещерах Синих гор ты спал последние пять лет? В Гвинт сейчас режутся все — от нищих краснолюдов в доках Новиграда до самого короля Радовида в его оксенфуртских каютах! Это же не просто бирюльки, это чистая стратегия, война умов! Но самое сладкое, Грифон, это спецкарты! Без них ты на поле боя никто.

Лютик хитро прищурился и выудил из стопки карту с изображением коварного лазутчика:

— Вот, например, Шпионы. Ты бросаешь эту карту на сторону противника, увеличивая его силу, но взамен берешь из своей колоды две новые карты! На Большаке тот, у кого в руке под конец матча осталось больше карт, и диктует условия. А вот Медики — они могут вернуть твоего лучшего бойца прямо из кладбища отбоя обратно в бой! Есть еще Взаимосвязанные карты: выложи двух одинаковых баллистов или реданских пехотинцев рядом, и их сила мгновенно удвоится, выстроив железную стену!

Бард победно швырнул на стол карточку с солдата с рогом:

— Командный рог! Кладешь в любой ряд, и он удваивает мощь всех твоих солдат на этой линии! Ну