Читать книгу - "Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий"

Аристотеля и заключается в исследовании форм мышления. Под формами же мышления, как известно, понимается то общее, что есть в мышлении. Например, то общее, что есть в различного рода предложениях, называется суждением. Но эта точка зрения на специфику логического исследования (отыскания общего), как известно, малопродуктивна.

Я не собираюсь анализировать недостатки формальной логики и только хочу заметить, что формальная логика анализирует исходный материл внешним образом, она берет только внешнюю форму изложения результатов мышления и не касается самого процесса мышления, точнее, процесса исследования. Вводимые Щедровицким понятия «операция», «прием», «способ», «понятие» и дают возможность вести действительно логическое исследование. Таково, по моему мнению, значение доклада.

Коснусь еще некоторых вопросов, затронутых как в докладе, так и в выступлениях.

Вопрос о символах. Одним из упреков докладчику был упрек в символизме. В докладе, дескать, проповедуется символизм, теория иероглифов.

По-моему, этот упрек основан на недоразумении. Он мог возникнуть только у людей, которые сами не читали доклада, а только слышали, что читали другие, или читали, но не дали себе труда подумать.

Здесь спутаны совершенно различные вопросы. Некоторые говорят: в докладе говорится о символах; Гельмгольц говорил о символах, а это есть символизм, идеализм; следовательно, в докладе проповедуется символизм, идеализм. Но на это можно только пожать плечами, ибо, как известно, Гельмгольц говорил, что ощущения есть символы. Щедровицкий же об ощущениях вообще ничего не говорит и утверждает только, что слово есть знак вещи; оно не имеет ничего общего с той вещью, которую оно обозначает; оно обозначает, оно есть для субъекта заместитель вещи.

Другие же (например, Межуев) говорят, что раз Щедровицкий пытается изображать мышление в символах, то здесь есть символизм. Но здесь опять-таки смешаны два вопроса. Первый: какова природа мышления? В докладе утверждается, что мышление есть деятельность, осуществляющаяся на основе использования знаков. С этим можно соглашаться или не соглашаться, но это не имеет никакого отношения к теориям символизма. Второй: можно ли процесс мышления выразить в символах? В первом случае под словом «символ» понимаются не только математические и иные специальные знаки, но и слова нормального языка, во втором случае под символами понимаются только специальные знаки (например, такие как d — знак дифференциала, H — знак водорода и т. п.). Чтобы в дальнейшем не путать эти два значения, обозначим первое словом «знак», второе — «символ». Тогда проблему можно сформулировать так:

1) есть ли мышление деятельность на основе знаков?

2) можно ли процесс мышления выразить в символах или его можно выразить только в словах?

Теперь ясно, что решение одного вопроса не зависит от решения другого вопроса. Поэтому рассмотрим эти проблемы отдельно.

1. Есть ли мышление деятельность на основе знаков или, может быть, это есть только внешнее выражение (поверхностное) иной деятельности — деятельности с понятиями, которая и есть мышление?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо выяснить, что такое слово, какую функцию оно выполняет, что такое понятие.

Слово есть, прежде всего, некоторая материальная чувственно-воспринимаемая единичность (комплекс звуков, графическое изображение) и как таковое оно человека не интересует. Его эта единичность интересует не сама по себе как единичность, а как знак, как сигнал чего-то другого — объекта: его функция — в обозначении, в сигнализации состояния. Благодаря ей человек, в отличие от животного, может ориентироваться в окружающей действительности, не имея перед собой этой действительности. Следовательно, слово есть не что иное, как знак. Но что тогда есть понятие?

Понятие в докладе определяется (и я с этим согласен) как соотнесенность знака с объектом, связь, устанавливаемая нашей головой, а процесс установления этой связи есть важнейшее занятие мышления. То есть связь, устанавливаемая нашей головой между объектом и его заместителем, знаком, и есть то, что обычно называют понятием. Следовательно, понятие, как это ни покажется, на первый взгляд, парадоксальным, есть связь особого рода. Но тогда бессмысленны и обречены заранее на неудачу попытки искать понятия в виде некоего субстрата в человеческой голове или вне нее. Но не противоречит ли такое определение понятия общепризнанному пониманию его как формы мысли, как отражения действительности, как совокупности существенных признаков? По-моему, нет. Прежде чем ответить почему, я вкратце коснусь вопроса о так называемом субъективном и объективном определении понятий.

Есть такие понятия, определения которых можно дать только следующим образом: на вопрос, что такое А, указать на само А или показать действие с ним и сказать, что это и есть А. Иногда А можно определить через указание ситуации. Как бы там ни было, но такие понятия определяются через субъект.

Но есть такие понятия, для определения которых нет надобности прибегать к подобным приемам, их можно определить независимо от субъекта следующим путем: «А есть то-то и то-то».

Так, например, чтобы ответить на вопрос, что такое «красный цвет» (раньше, допустим, лет пятьсот тому назад или теперь в обыденной жизни) указывают на предмет (допустим, кровь) и говорят: «он — красного цвета» (это отражается даже в языке, сравните: «руда» и «рудный»).

Такое определение красного цвета как ощущения, которое возникает у нас при восприятии определенной группы предметов (кровь, морковь), будет очевидно субъективным определением. Поэтому, чтобы отличать красный цвет от других цветов, человеку первоначально кто-то должен показать: вот это красный цвет. Здесь сколько ни читай книжек с описанием красного цвета, не будешь знать, что это такое, пока сам его не воспримешь. Физика говорит, что красный цвет есть свет определенной длины волны, то есть здесь происходит как бы расшифровка нашего первоначального субъективного определения. И это можно назвать объективным определением.

Мне кажется, что и в отношении понятия дело обстоит точно так же. До сих пор ему давалось субъективное определение, то есть фактически слово, понятие выступало как знак тех ощущений, которые возникают при определенного рода деятельности, а именно — при соотнесении знака (слова) с объектом или с другими словами. Поэтому в формальной логике понятие определяли как совокупность существенных признаков, то есть указывали на условия, при которых возникает особого рода ощущение.

Например, изучая астрономию, некто встречается со словом «эклиптика». Оно для него незнакомо, то есть он не знает, с чем соотносится это слово. У него возникает определенное ощущение, которое выражается словами: у меня нет понятия. Но после того, как этот некто узнает, что эклиптика есть воображаемая плоскость, проведенная через орбиту, по которой Земля вращается вокруг Солнца, он уже знает, с чем соотносится это слово, и у него появляется соответствующее ощущение, которое он выражает словами «у меня есть понятие». Следовательно, слово «понятие» обозначает те ощущения, которые возникают у человека в результате соотнесения знака с