Читать книгу - "Сладкая девочка из Королевства Эл 4 - Анна Чернышева"

вести её куда-то. Он ухмыльнулся, сунул деньги в карман и отвернулся на миг. Ей хватило, чтобы лёгкой тенью скользнуть в подворотню.

Вот маленькая девочка потерянно остановилась посреди улицы и захныкала. Возле неё оказалась неопрятная торговка, катившая пустую тележку с рынка. Она подняла девочку на руках над собой и та увидела своих родителей. На тонкий крик прибежала семья зажиточных горожан и радостно благодарила добрую женщину.

Красивая девушка с корзиной цветов улыбалась прохожим и, когда поравнялась с нищим, который просил милостыню на ступенях церкви, неожиданно протянула ему цветок.

— Хороших людей больше, — сказала я Эйдану. — Где бы ты ни был, они есть. Надо только получше приглядеться.

Он кивнул и крепче сжал мою руку. Я привела его к рынку — потому что нигде больше мы не наберёмся таких впечатлений, как здесь.

Эйдан купил мне и себе по сладкой булочке с мёдом и мы принялись бродить по рядам. Я рассказывала ему о специях и пряностях, знакомых мне по кондитерскому искусству. Объясняла, какой будет моя Кондитерская школа и почему я её придумала. Мы вместе увидели, как ловко торговец в кепке и с горбатым носом обвешивает юную покупательницу с корзинкой. Какой-то мальчик в то же мгновение своровал крупный кусок сыра с его прилавка и скрылся.

— Ты видел? Я называю это мгновенная карма: он обвесил покупательницу, и в ту же минуту лишился куда более ценного товара, — хихикнула я и Эйдан улыбнулся.

— Ты думаешь, что здесь есть взаимосвязь? — спросил он.

— Конечно! Если где-то ты что-то берёшь без спроса, то и у тебя заберут без спроса, — уверенно ответила я.

— А у этого мальчика? У него тоже заберут? — прищурился Эйдан.

— Конечно! Заберёт кто-то в его банде, кто старше и сильнее. Но он пока не понимает, что ворует у себя будущее. Каждый, кто берёт что-то без спроса, ворует у себя более ценное. Просто не все это понимают.

Какое-то время мы шли молча. После медового пирожка захотелось пить и я потянула своего мужчину с рынка.

— Теперь я хочу танцевать! — провозгласила я и закружилась по улице. — Где тут у вас танцуют?

Эйдан задумался, а я расхохоталась.

— Ну откуда тебе знать? Пошли просто гулять, и если услышим звуки музыки, то заглянем на огонёк.

Я чувствовала, что где-то в столичном городе точно есть место, где отдыхает простой народ. Хотелось танцевать, петь песни и веселиться, забыв обо всём. И я потянула Эйдана прочь с рынка, и он послушно пошёл, крепко сжимая мою руку.

Я чувствовала, как от его прикосновения по всему телу распространяется жар и хотелось ощутить это пламя подольше. Поэтому я обхватила плотнее локоть Эйдана и прижалась к нему всем телом.

Мы гуляли, как и другие люди, по центральным улицам столицы. Любовались на ухоженные садики горожан и на искусную резьбу по дереву, украшавшую богатые дома.

Сумерки наступили незаметно, и я ощутила ту волшебную атмосферу, которая охватывает летом любой город. Люди уже закончили работу, но заходить в душные дома и засыпать не хотелось. Всем нужно было продлить этот вечер хоть немного.

Кто-то вытаскивал столики на улицу прямо у дверей и пил что-то из глиняных чашек. Кто-то выходил на крошечные балкончики и оттуда наблюдал за жизнью города. Соседи шутливо переругивались прямо из окон, а некоторые зазывали друзей на вино и посиделки в саду.

Я остро ощутила романтичность момента. Эйдан тесно прижимал меня к себе, и я вновь почувствовала себя влюблённой. Словно угадав моё настроение, он внезапно остановился и притиснул меня к стене. Потом наклонился и нежно поцеловал, да так, что у меня прострелило позвоночник и я подогнула пальцы на ногах от удовольствия. Тело жило отдельной жизнью, независимо от меня, но я не возражала.

— Это самое лучшее свидание в моей жизни, — нежно прошептал он и поцеловал меня в шею, отчего та покрылось колкими мурашками. Я промурлыкала от удовольствия, и он провёл пальцами по затылку. Меня охватила дрожь и я ощутила слабость в ногах.

Эйдан внезапно оторвался от меня и пошутил:

— Пошли танцевать, а то я не смогу держать себя в руках.

Я застенчиво улыбнулась и кивнула. Как бы хорошо мне не было, я не собиралась доводить свидание до какого-либо интимного конца. Не сегодня, и точно не до свадьбы.

Ухо уловило звуки музыки, и Эйдан тоже услышал. Мы, не сговариваясь, устремились туда и увидели, как люди заворачивают в заведение с надписью: «Таверна «Улитка». Из открытых настежь дверей слышалась бодрая музыка, и мы поспешили занять уютный столик.

Нам повезло — свободными оставалось всего четыре стола, и их невостребованность объяснялась размерами. Поместиться за ним могло всего три человека, потому что одним концом столики упирались в деревянную стену. Зато мы заняли один такой столик у выхода и принялись оглядываться.

На возвышении, напротив входа, сидели музыканты. Один играл на лютне, другой — на флейте, а третий выбивал ритм ногами и пальцами на длинном и узком барабане. Музыка напоминала смесь ирландской и шотландской — под неё хотелось топать каблуками и хлопать в ладоши. Но никто пока не танцевал.

Перед музыкантами стоял ящик с надписью: «Хорошо потанцевал? Положи сюда плату без напоминания». Я ухмыльнулась забавной надписи и потребовала, чтобы Эйдан кинул туда монетку.

Три женщины ловко разносили подносы с деревянными кружками и оловянными кувшинами по залу, а большие компании — основная масса посетителей таверны — доставали из корзин снедь и расставляли на столах. Люди выкладывали поджаренный хлеб, куски сушёной рыбы, мясо, колбасу, овощи и зелёный лук. Видно, что собирались из дома, как на пикник.

— Кажется, мы не подготовились, — сообщила я Эйдану. — Люди приходят сюда со своей едой, а покупают только напитки.

— А так можно? — удивился он. — Я бы и не сообразил.

— Так ты вообще никогда ничего не покупал и ни за что не платил? — спросила я.

— Ну да, а зачем? — улыбнулся он и тут же повернулся к крепко сбитой молодухе, появившейся у нашего стола. — Можно нам то же, что пьют вон за тем столом? И поесть. Что у вас есть из еды?

— Улитки, — меланхолично сообщила молодуха, нагло разглядывая Эйдана.

— Улитки? — озадаченно спросила я, но она даже не повернулась. — Несите улитки, и хлеб, и что-то к напиткам, что есть.

— Так что