Читать книгу - "Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов"

5. Но оставим эту печальную повесть и станем рассказывать утешительные события, как начали.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

О кончине благочестивого мужа Стефана

1. Из рассказов вышеупомянутого Проба и других благочестивых мужей узнал я то, что передал слушателям в беседах на Евангелие[47] о достопочтенном отце Стефане. Он был муж, по словам Проба и других свидетелей, ничего не имевший в сем мире, ничего не приобретавший; любил одну бедность ради Бога; в несчастии всегда был терпелив, избегал мирских собраний и жаждал постоянно заниматься молитвою. Из его добродетелей я расскажу об одной такой, по которой можно заключать о многих.

2. Однажды он отвез на гумно сжатый хлеб, который сеял своей рукой; кроме сего хлеба, он не имел ничего другого для содержания со своими учениками в продолжение целого года. Один злой человек, возбужденный древним врагом [рода человеческого], подложил огня под хлеб, бывший на гумне, и зажег. Другой, когда увидел случившееся, побежал рассказать рабу Божию. После рассказа он прибавил: «Увы, горе, отец Стефан, что с тобою случилось!» Стефан тотчас со светлым лицом и голосом отвечал: «Горе тому, кто сделал это; а со мной что случилось?»

3. Из этих слов видно, на какой высоте добродетели стоял тот, который с таким спокойным духом терял все, что имел для годового содержания, и более жалел о сделавшем грех, нежели о себе, хотя потерпел от греха его вред; он не ценил того, что потерял вне, но жалел о том, что виновник зла потерял внутри.

4. Когда настал день его смерти, сошлись многие, чтобы поручить свои души молитвам такой святой души, отходящей из сего мира. Собравшиеся окружили его ложе; некоторые из вошедших видели Ангелов, но ничего не могли говорить, другие же совсем ничего не видели; но всех тут бывших поразил такой сильный страх, что никто не мог стоять там при исходе сей святой души. И те, которые видели, и те, которые совсем ничего не видели, поражены были одинаковым страхом и разбежались от ужаса, так что ясно можно было понять, какая сила принимала отходящую душу, исхождения которой никто из смертных не мог перенести.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

О том, что заслуги души иногда яснее открываются не во время кончины, а по смерти

Но должно знать, что иногда заслуги души яснее открываются не во время кончины, а по смерти. Так, святые мученики, претерпевшие многие страдания от неверных, мертвыми костями своими, как выше[48] сказали мы, ежедневно творят знамения и чудеса.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

О двух монахах настоятеля Валентия

1. Валентий, человек достопочтенный по жизни, который был, как ты знаешь, моим и моего монастыря настоятелем, управлял прежде своим монастырем в области Валерии. Свирепые лонгобарды тогда пришли в его монастырь и, как он мне сам рассказывал, повесили на сучьях одного дерева двоих его монахов, которые в тот же день и были погребены. По наступлении вечера души повешенных начали петь на том месте ясными и громкими голосами, так что сами убийцы их, когда услышали голоса поющих, чрезвычайно удивились и устрашились.

2. Эти голоса слышали и все пленные, тут бывшие, и после свидетельствовали о псалмопении убиенных. Всемогущий Бог для того сделал голоса сих душ слышимыми для телесного уха, чтобы живущие еще во плоти научились, что, если будут служить Богу, и по смерти плоти будут жить истинною жизнью.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

О кончине игумена Сурана

1. Из рассказов некоторых благочестивых мужей, будучи еще в монастыре, я узнал, что во времена лонгобардов в области, называемой Сура, был один настоятель монастыря по имени Суран, который пришедшим к нему пленным и бежавшим от грабительства лонгобардов раздал все, что было в монастыре. Он отдал им все одежды, свои и братии, монастырские припасы, отдал потом и все, что имел в саду, и таким образом раздал все имущество.

2. Вскоре после того пришли лонгобарды, схватили его и стали требовать от него золота. Когда он сказал, что совершенно ничего не имеет, то отведен был ими на соседнюю гору, на которой находился неизмеримой величины лес. Там один бежавший пленник скрывался в дупле дерева; около этого дерева лонгобард умертвил мечом вышепоименованного знаменитого мужа. При падении тела его на землю тотчас затряслись вся гора и лес. Дрожавшая земля как будто выражала, что не может вынести величия его святости.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

О кончине диакона Марсийской церкви

1. Был также в области Марсийской диакон весьма достопочтенной жизни; его схватили лонгобарды, из коих один отсек ему голову мечом. Но когда тело его пало на землю, то самим убийцею овладел нечистый дух, поверг его на землю и показал, что убивший друга Божия предан врагу Божию.

2. Петр. Почему это, скажи пожалуйста, всемогущий Бог допускает умирать такою смертью людям, великой святости которых Сам же не скрывает по смерти их?

Григорий. Когда написано: а праведник, если и рановременно умрет, будет в покое (Прем. 4, 7), то какой вред для избранных, которые, без сомнения, стремятся к вечной жизни, если они иногда умирают горькою смертью? Может быть, и у них иногда есть прегрешение, хотя малое, которое должно быть очищено такою смертью?

3. Посему случается, что отверженные получают над праведниками власть, когда они живы, но по смерти их тем более жестоко отмщается на отверженных то, что они с жестокостью воспользовались властью своею. Так убийца, которому попущено было неистовствовать над вышеупомянутым достопочтенным диаконом, когда он был жив, не был допущен радоваться о его смерти. То же подтверждает и Священное Писание.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

О смерти святого мужа, который был послан в Вефиль

1. Человек Божий, посланный в Самарию, оказал неповиновение [Богу], ел на пути, за то на сем же самом пути умертвил его лев. Но там же тотчас написано: осел же и лев стояли подле тела; лев не съел тела и не изломал осла (3 Цар. 13, 28). Отсюда видно, что грех неповиновения очищен был самою смертью: тот же самый лев, который решился умертвить его живого, не решился коснуться мертвого. Он имел позволение умертвить, но не получил позволения пожрать труп, потому что тот, который был виновен при жизни, по наказании неповиновения стал уже праведен по смерти. Посему и лев, прежде