Читать книгу - "Традиции & Авангард. №1 (8) 2021 - Литературно-художественный журнал"

или кидали в них куски говна. Лакедомоняне жестко подавляли вооруженные восстания, убивая илотов без счета, потому что только у спартанцев были бронзовые мечи, а говном много ли навоюешь? После подавления бунта спартанцы ужесточали сборы дани, поднимали возраст разрешенной смерти от усталости и налог на жизнь. И тогда илоты постепенно перестали протестовать. Один известный слепой илотский певец в интервью глиняному таблоиду сказал, что надо принять спартанцев как факт и иметь их в виду. Что бороться с властью – это как бороться с силой тяжести. Вот ты встанешь на красивом холме и начнешь бороться, а в результате просто упадешь и разобьешься и станешь говном. А жизнь прекрасна, и весь мир наш, и даже лакедомоняне не могут его у нас отнять. Ну, в духовном смысле. В материальном смысле лакедомоняне отнимали у илотов все. Но илоты больше открыто не бунтовали. Илоты начали другую борьбу, тайную, партизанскую, известную ныне как илотская забастовка. Илоты работали все меньше и все хуже: а зачем работать хорошо, если все равно все отберут? Илоты портили инструменты, калечили рабочий скот, обваливали ирригационные сооружения. Илоты укрывали от спартанцев плоды земли и трудов. Илоты занижали размеры дани. Даже специальные поборы, которые собирались спартанцами ради блага самих илотов, чтобы старых илотов кормить рыбьими хвостами, илоты старались не платить, говоря философски, что никто еще не пережил возраста разрешенной смерти. Спартанцы пробовали бить илотов и продавать их финикийским пиратам, как встарь, но помогало лишь отчасти. Спартанцы погнали илотов на новую войну, но и это не внушило илотам энтузиазма в добросовестной работе на лакедомонян. Хозяйство Спарты стало хиреть. Илоты, конечно, голодали, пряча и портя еду. Но илотам было не впервой. Теперь же стали голодать и слабеть спартанцы, а они к этому были непривычные. А тут еще в соседнем царстве македоняне изобрели железо, наделали много дешевых железных мечей, пришли и порубали всех спартанцев с их дорогими и устаревшими бронзовыми мечами, потому что наконец-то наступил железный век. Вот так и закончилась славная история Спарты. Но это если не считать того, что в Южном Городе есть клуб пинателей круглого кожаного бурдюка, названный в честь Спарты. А в нашем Северном Городе, известном своими демократическими традициями, считают пинателей круглого кожаного бурдюка из Южного Города свиньями, а себя потомками Зевса, потому что у нас тоже есть свой клуб пинателей круглого кожаного бурдюка; впрочем, Южный Город считает нас фашистами. Мне же кажется, что пинать круглый кожаный бурдюк по полю – это глупо. То ли дело перебрасываться через сетку войлочным комком, как, помнишь, любили мы с тобой, Луцилий, когда жили вместе в пору твоей свежей и ароматной юности и моей еще не тронутой увяданием мужской силы. Впрочем, это слишком личное, и слезы капают на мою глиняную табличку и грозят растворить строки моего письма, которое я заканчиваю, чтобы оно не было слишком тяжелым для курьера, который повезет его к тебе на осле по бесконечным дорогам нашей холодной и сырой Италии. Одевайся теплее, Луцилий, и будь здоров.

Сенека приветствует Луцилия.

В Городе дожди, холод. В Заречье размыло козьи тропы; козам ничего, а люди, привыкшие пользоваться козьими тропами вместо дорог, падают в грязь и скверно поминают все начальство – от Юпитера до последнего префекта. Императора, однако, не называют. Слава Императору!

Ты спрашиваешь, отчего у нас такое происходит, что ничего не происходит и даже ветераны Пунических войн в ответ на лишение их ветеранских наделов и выплат ничего не предпринимают, хотя раньше, было дело, гвардия преторианцев меняла консулов, как девушка прокладки во время своих венериных дней? Оттого, конечно, что наш Император мудр и мудро собранное им правительство. Что до Сената, то коровы и лошади, в нем заседающие, ничего не решают, ибо на все воля Императора. Слава Императору!

Правительство наше понимает, что символическое ныне гораздо важнее субстанционального. Потому что наступила эпоха позднего постмодерна. И можно даже совсем ничего не выдавать плебсу на бывших ранее хлебных раздачах, но все будут куда как счастливы, если одна манипула гладиаторов перебьет другую манипулу гладиаторов; ту манипулу, которая победит, впоследствии можно будет назвать «нашей», а побежденных «персами» или, на худой конец, «провинциалами»; разницы никакой – и те и другие рабы; хотя рабы весьма привилегированные, многие знатные матроны возлежат с ними. Но разве мы станем завидовать рабам?

Об этом судачат в банях все диссиденты, особенно приехавшие из Иерусалима. Нового в том нет. И потому я скажу тебе другое.

Не это главное.

А то главное, что наш народ приучился выносить власть, как стихийное бедствие. Вот что ты с нею поделаешь? Если землю трясет, или потоп, или вулкан загорится. Бунтуй – не бунтуй, конец один. Иногда устраивают опросы или выборы: «Хотите ли вы, чтобы дождь шел из туч или из какого другого места?» Восемьдесят шесть из ста отвечают: «Из туч». Не то чтобы очень любят тучи. Все любят ласковое, нежное солнышко. Но откуда еще идти дождю, как не из туч? К дождю из туч мы уже малость привыкли. А так вдруг будет еще хуже? А народ знает, что хуже всегда есть куда.

Потому даже если Император издаст указ, чтобы всех стариков сбросили с кручи в море, а детей бедняков отдавали на корм собакам богачей, то и тогда народ наш восславит Императора. Потому что как иначе? И всегда может быть хуже. Слава Императору!

Что же делать нам с тобой, Луций? А нам изучать философию. И довольствоваться малым. Я завел себе дюжину гусей. Гуси – очень полезные птицы. Во-первых, они спасли Рим, может быть, и меня спасут. Во-вторых, они несут большие и весьма дорогие яйца. В-третьих, пух и перья, которые можно подбирать, вовсе даже не убивая гусей. И мне еще показалось, что гусиным пером можно писать на восковой дощечке лучше, чем стилом. А если обмакнуть его в сок бузины, то и по ткани! Это весьма полезно, потому что за электричество платить нечем, а заряжать мой андроид бесплатно сосед уже не дает; надо перенести файлы на внешние носители, чем я и занимаюсь в свободное от гусей время.

Будь здоров.

Сенека приветствует Луцилия!

По Городу ходят печальные египтяне. Говорят, что эфиопы надрали им задницу в какой-то игре с круглым кожаным бурдюком. Удивительны забавы простонародья, но еще более удивительна та детская, непосредственная искренность, с которой невежественные люди принимают игру за жизнь, а жизнь за игру. Между тем жизнь вовсе не игра, в жизни все