Читать книгу - "Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна"

— Готово как рабочая версия. На сцене проверим расстояния.

— Рабочая, — повторил он.

Майя вернулась, просмотрела начало, середину и финал. Задала вопросы о длительности и запасном переходе, затем подтвердила, что файл можно передать Ларисе только на просмотр. Публикация оставалась запрещена до технической репетиции.

Перед уходом Майя включила ролик партнера. Монтажер собрал сорок секунд из наших отдельных фрагментов: мой первый шаг, смена направления, пауза на расстоянии и финальный синхронный счет. Музыка была лицензирована. Ни одного архивного кадра.

В конце появлялись название школы и фраза: «Основатели снова вместе на сцене».

— Нет, — сказала я.

Лариса подключилась по видеосвязи. Она ожидала замечаний по цвету или длине логотипа и сначала не поняла отказа.

— Вы действительно выходите вместе, — сказала она. — Формулировка фактическая.

— На сцене — да. Но она продает личное примирение, которого мы не объявляли.

— Людям нужна ясная история. Два основателя после развода танцуют юбилейный номер. Если написать только о программе, ролик потеряет половину внимания.

— Тогда теряет.

Лариса посмотрела на Родиона.

— Вы согласны убрать главный крючок?

— Да. Используйте «новый номер основателей» или перечислите имена. Без «снова вместе».

— Это менее эмоционально.

— Зато не сообщает за Евгению решение, которого она не принимала.

Лариса вздохнула.

— Хорошо. «Новый номер Евгении Полянской и Родиона Горина». В конце дата и билеты. Тогда мне нужен отдельный комментарий каждого, одно предложение.

— О программе, — уточнила я.

— О программе.

Я сказала: «Мы поставили номер, в котором оба партнера имеют право менять направление». Родион после паузы добавил: «Точность появляется, когда партнер отвечает на видимый сигнал и ему не приходится угадывать».

— Слишком профессионально, — заметила Лариса.

— Это и есть наша работа, — ответил он.

Она приняла. Майя сохранила согласованную формулировку и закрыла ноутбук.

— Ролик выйдет завтра после полудня. Если редактор снова добавит личную фразу, я не публикую до вашего подтверждения.

Когда они ушли, я пересмотрела исходную запись. На ней было видно больше, чем в рекламном монтаже. Родион дважды ждал моего движения. Один раз я опоздала, и он сохранил паузу, не маскируя ее лишним шагом. В финале мы стояли рядом, но каждый удерживал собственное равновесие.

— Ты мог согласиться с Ларисой, — сказала я. — Ролик действительно собрал бы больше внимания.

— Мог. И снова использовал бы общий результат как разрешение определить наши отношения.

— Тебе совсем не хочется, чтобы люди решили, что мы вместе?

— Хочется. Но я хочу, чтобы сначала это решили мы.

Мне захотелось подойти ближе, но готового ответа на его слова у меня не было. Я осталась у экрана. Сделка еще не была подписана, должность не передана, и любое движение между нами могло смешать личный выбор с облегчением после удачного прогона.

— Я пока ничего не решила, — сказала я.

— Знаю.

— Даже если мы целуемся, это не будет решением за завтра.

Родион посмотрел на меня внимательнее.

— Мы еще не целуемся.

— Я говорю об условии, а не о предложении.

— Понял.

В его голосе появилась едва заметная улыбка, но он не сделал шага. Напряжение не исчезло. Оно перестало быть спором, который один из нас обязан выиграть действием.

После разговора о ролике мы впервые остались в зале без следующей задачи. Рабочая сосредоточенность больше не защищала разговор от прошлого.

— Полная версия готова, — сказала я. — Дальше чистим частями.

— Согласен.

Я отправила файл Майе с пометкой «рабочая полная версия, публиковать после согласования». Затем сняла туфли и переобулась. Родион складывал кабели камеры, хотя мог оставить техническому помощнику утром.

— Ты хорошо изменил середину, — сказала я. — Раньше пытался бы скрыть ограничение.

— Раньше я боялся, что зритель увидит твою травму раньше танца.

— Поэтому ставил рядом другую партнершу.

Он положил кабель в чехол.

— Да.

— И говорил заказчикам, что я временно не участвую, хотя меня уже не спрашивали.

— Да.

Родион сел напротив. Мы уже обсуждали этот период, но сегодня разговор возник после номера, который доказал: адаптация была возможна. Четыре года назад у нас тоже могли быть варианты. Он просто выбрал один.

— Я хочу сказать это полностью, — произнес он. — После твоей травмы я закрыл тебя от выступлений, переговоров и части решений. Мне было проще отвечать одному, хотя ты могла участвовать. Прошлой зимой я закрыл две группы, даже не поставив вопрос на голосование. В августе начал переговоры с сетью и сообщил тебе только после утечки. Каждый раз называл это ответственностью. На деле я лишал тебя права согласиться или отказаться.

Он говорил без длинных пауз и без красивых формулировок. Называл поступки.