Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

мозгу есть нечто, и это нечто, скорее всего, находится-таки в речевых зонах. Хотя ни Пинкер, ни сам Хомский никогда не указывали ни на какие зоны в мозгу. Когда они говорят Language Acquisition Device, то есть некоторое устройство, с помощью которого ребенок может выучить язык, то это в виртуальном смысле. Но тем не менее ребенку удается каким-то образом (это загадка, каким образом ему это удается) из очень хаотического противоречивого и в том числе неправильного звукового материала, с которым он сталкивается, родившись в мир и дойдя до некоторого возраста, ему удается вывести алгоритмы – вот что поразительно, этого как раз никто другой делать не умеет. Вывести алгоритмы, которые (вообще-то говоря, этим армия высокопрофессиональных людей по всему миру занимается), похоже, он бы не мог вывести, если бы у него не было неких врожденных способностей такого сорта. Разумеется, нет никакого наследования конкретного языка. Об этом не может быть и речи. Аксиома, что человек способен воспринять любой язык из человеческих языков. Но у него есть врожденная способность как бы создать некий виртуальный учебник для мозга с данным языком.

Возвращаясь к генам. Все очень хотят найти ген, который отвечает именно за речевые функции. Начались разговоры об этом в связи с так называемыми специфическими языковыми нарушениями у детей. Это сама по себе очень интересная отдельная тема. Речь идет о категории детей, у которых все в порядке с интеллектом, с памятью, психическим статусом, но они по каким-то причинам не могут создавать эти алгоритмы. То есть они, и будучи детьми, и будучи взрослыми, которые из этих детей выросли, умудряются обращаться со своим родным языком так, как они бы делали, если бы это был второй язык, иностранный. То есть они вынуждены все время рефлектировать. Они должны думать: для того, чтобы образовать множественное число, я должен делать то-то и то-то. Вроде бы появилась статья, в которой написано, что языковой ген найден.

К.А.: Это слова Пинкера, между прочим.

Т.Ч.: Да, это слова Пинкера, который, кстати, – очень претенциозная личность.

К.А.: Действительно, в 2001 году вышла нашумевшая экспериментальная статья в Nature о гене FOXP2. А комментарии к ней написал известный американский когнитивный психолог Стивен Пинкер и дал заголовок: «Ген языка найден». Строится же эта работа на том, что генетические теории языка идут с одной стороны от Хомского, а с другой стороны от исследований Ленненберга в пятидесятые годы, где были обнаружены эти дефекты грамматики…

Т.Ч.: Да, это классическая работа, которая есть во всех университетских курсах…

К.А.: И известна семья, в которой эти нарушения происходят. Однако трудно установить генетические причины какого-то заболевания, исследуя только одну семью. Группа ученых, которая опубликовала статью в Nature, нашла другого человека с такими же нарушениями. И путем сравнения вышла на ген, который и у этого пациента и в этой семье оказался дефектным. Этот ген называется FOXP2, он отвечает за развитие определенной части головного мозга и есть, кстати говоря, и у человека, и у обезьян, и у мышей.

Т.Ч.: Что разрушает, к сожалению, всю прелесть находки…

К. А. Прелесть находки еще в большей степени разрушает знаменитая аналогия английского психолога Ричарда Грегори, который говорил, что если у вас есть радиоприемник, и вы вынимаете из него один транзистор, и возникает шум, то это еще не означает, что функция этого транзистора – подавление шума. Конечно, очень интересно, что это за ген и каковы его функции. Но надежд на нахождение такого «гена языка» или на получение за подобное открытие Нобелевской премии нет и не будет.

Т.Ч.: Еще в этом вопросе, который задавали из Петербурга, была тема об интеллекте: физики-лирики и так далее. Первоначально действительно была такая идея соотносить правополушарное сознание как бы с лириками или с художниками, а левополушарное – с математиками или с физиками. Это абсолютно ничего общего не имеет с действительностью, потому что, как я уже говорила в другом контексте, дело совершенно не в специальности, а в типе мышления. И, скажем, если мы из представителей предполагаемой левополушарной части населения возьмем, например, Эйнштейна и посмотрим, что он сам писал про то, как делал открытия, то пронаблюдаем классическое описание правополушарной деятельности: формы, перетекания цвета. И потом, пишет Эйнштейн, уходят огромные силы на то, чтобы привести это хоть к какому-нибудь виду, который можно объяснить другим.

А.Г.: Сознательное подключение левого полушария.

Т.Ч.: Да! И очень труден этот перевод. С другой стороны, если мы возьмем поэтов, которые играли со словом, или художников типа Синьяка, скажем, которые раскладывали цвета так, чтобы если на семь метров отойдешь, получился сиреневый цвет, то это абсолютно левополушарная деятельность. Здесь речь, разумеется, не идет ни о каких физиках и лириках.

И, наконец, про интеллект как таковой. По-моему, звучал количественный вопрос: у кого больше, у кого меньше. Это абсолютно не релевантный вопрос. Никто в этом не умнее и не глупее. Это совсем про другое. Это про тип сознания. Ничто не лучше, ничто не хуже. Ничто не прогрессивнее, ничто не регрессивнее. Это разный тип переработки информации.

К.А.: Сегодня, в отличие от того, что мы думали лет десять—пятнадцать назад, мы знаем, что асимметрия – универсальное явление в нервной системе. И поэтому надежды на объяснение уникальности человека, его сознания и языка через асимметрию исчезают. Но остается вопрос, как на почве этой возможности, существовавшей и у многих других видов животных, возникли те уникальные асимметрии, которые характеризуют нас с вами.

Т.Ч.: Все-таки вопрос об уникальности Вы, я надеюсь, не снимаете?

К.А.: Не снимаю. Но звучит он уже иначе. И имеет широкий биологический контекст. Сегодня ясно, что асимметрия мозга возникала в эволюции много раз. И только один из этих путей привел к такой асимметрии, которая оказалась связанной с диалогом и сознанием.

Т. В. Черниговская, К. В. Анохин. Зеркало для мозга[49]

Биология разума займет главное место в науке XXI века

Почему мы обладаем мозгом, который выделяет нас из ряда всех животных? Как выглядят происхождение и эволюция разума человека в свете новейших открытий в этой области? Чем объясняется разрыв, который существует между нами и нашими «меньшими братьями», с точки зрения современной эволюционной теории?

Где работают гены

В 2003 г. один из основателей Microsoft Пол Аллен, известный также как один из крупнейших меценатов, обратился к ученым с вопросом: «Что при наличии финансовой поддержки могла бы сделать сегодня наука, чтобы разобраться, как работает мозг?» У него были очень серьезные консультанты – лауреаты Нобелевской премии, люди, которые стояли у основания современной молекулярной биологии. И они сказали, что