Читать книгу - "Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев"

матерям. Глупые деревенские бабы выскакивали на улицу, ругали убегавшего мальчугана всякими словами, а более всего обзывали его и кричали ему вслед:

— Ах ты… такой-сякой! Ведь ты подкидыш, бл…ой сын!

Ребенок, конечно, не понимал значения этих слов и потому не придавал им значения и пропускал их мимо ушей.

Но вот мальчику миновало девять лет, и его отдали в школу. Учение маленькому Ване далось хорошо.

В одно прекрасное время ученики были отпущены учителем погулять. И как только выскочили все ребятишки на улицу, тотчас же начали один другого толкать, бросаться снегом и снимать друг у друга с голов шапки и бросать их в сторону.

Ваня был одним из бойких мальчуганов и тоже стал баловать, подобно другим, и снимать с товарищей шапки, которые кидал в сторону.

Ребята, в особенности поменьше Вани, начали плакать, и с досады, желая чем-нибудь отплатить шалуну, они начали дразнить его, подобно своим матерям:

— Ох, ты, выбл…ок, стариковский подкидыш.

Теперь Ваня понимал уже значение этих слов, и поэтому он задумался над ними.

Придя из школы домой, он обратился к своим названым родителям и спросил их:

— Чей я сын? Почему меня ребятишки называют бл…ским сыном, выбл…ком и стариковским подкидышем?

Старики, конечно, сочли преждевременным открыть ему истину и стали, как умели, успокаивать его и разубеждать в справедливости слышанных им слов.

— Ты, Ваня, наш, единокровный и единоутробный наш сын, — говорили ему старики, — а что скверные мальчишки говорят тебе и обзывают такими нехорошими словами, то ты на них не обращай внимания. Ты вот пойдешь в школу, так попримечай: они всегда укоряют друг друга какими-нибудь родительскими уликами и не размышляют о том, есть ли правда в их словах или нет. А мы прожили всю свою жизнь честно и благородно и никому худого никогда не сделали, так за нас тебя и укорить-то нечем.

С этого времени Ваня стал внимательно присматриваться и прислушиваться к обоюдным отношениям своих товарищей и к их словам и брани, которыми они постоянно корили друг друга.

— Ах ты, острожник! — говорит один из них другому.

— А вы — честные люди? У тебя и сейчас мать из-за отца гуляет, — отвечает ему другой.

Такие и подобные им выражения ежедневно слышал маленький Ваня от своих товарищей. И в конце концов он решил в своем уме, что не стоит обращать внимание на ругань глупых и грубых товарищей, а следует пропускать незамеченными их брань и разные клички, так как его стариков — он прекрасно понимал то — никому и не за что упрекнуть в чем-либо худом, потому что они в действительности худого никому не делали и жили честно и благородно.

И Ваня продолжал по-прежнему жить со своими стариками и помогать в работе.

Вот уж минул Ване семнадцатый год, и он из мальчика превратился в красивого и стройного молодого человека. Но все еще он ничего не знал о своем происхождении, так как старики никогда ни слова не обмолвились ему об этом.

Но как ни скрывали старики от Вани тайну его происхождения, однако он узнал об этом.

В одно прекрасное время совершенно случайно в руки Вани попали оба пакета, распечатав которые, он в одном нашел бумагу, написанную его отцом, перстень и пояс, а в другом — десять тысяч рублей. Ваня, не сказав ни слова своим старикам, ночью потихоньку ушел из их дома, предварительно захватив с собой свою находку, т. е. оба пакета.

Однако Ваня не пошел отыскивать своих родителей, а направился в ближайший город и поступил к одному купцу в приказчики. Он не хотел ослушаться родительской воли и явиться к ним моложе двадцати лет, как о том сказано было в написанной отцом бумаге.

Ваня пожил у купца ровно три года, и когда ему наступил двадцать первый год, отправился к своим родителям.

Придя в город, которым управлял его отец, он явился к нему лично и предъявил бумагу, перстень и пояс.

Родители Вани несказанно были рады его приходу и тотчас поселили его у себя в доме вместе с собой.

Вскоре же молодого правителя женили на богатой и знатной девушке, и родители назначили его наследником их богатства.

И стал Иван Иванович благополучно поживать с молодой женой и растить своих деток.

Гусь-богатырь

«Мне уже 88 годов теперь, — говорила рассказчица. — Когда я была маленькая, то слышала от покойного дедушки, что за 20 верст вверх по реке Сойде есть ручей Гусинец, возле которого жил когда-то Гусь-богатырь. Возле ручья, текущего вверх от р. Сойды, есть Гусева поляна, теперь сделавшаяся бором, на котором растут огромные сосны. Здесь еще видно место, где было Гусево жилище, по остаткам груды камней. Недалеко вниз по реке Сойде большой порог. В этом месте жил Гусь со своей семьей, которая состояла из жены, дочери и маленького сына. В то время ходило по Руси много разбойников. Один из разбойников со своим атаманом, привыкший ходить после грабежей, убежал в это уединенное и сокрытое место. Атаман хотел убить его из-за любви его жены. Убить, однако ж, не удалось, не хватило силы против богатыря. Раз жена подпоила своего мужа и стала его спрашивать:

Жена подпоила своего мужа (рис. В. Ткаченко)

„Скажи, дружок, ты чего-нибудь боишься, есть что-нибудь такое, от чего ты слабнешь?“ Гусь сказал: „Боюсь я женских волос. Если хоть одним волосом обмотать мне руку, я не могу тронуться с места“. Жена перевязала сонного мужа волосами. Он проснулся и понял свою ошибку. Жена же в виду мужа спала с разбойником-атаманом. Дети Гуся еще не спали. Гусь велел дочери взять свечку и пережечь волосы. „Как скажу я на тебя молодому батюшке, так он тебе задаст“. Отец велел дочери замолчать. Когда дочь уснула, маленькому сыну, спавшему на шестке, стало жаль отца. Он зажег свечку и пережег волосяную перевязку. Отец соскочил с печи и тихонько подошел к бане, где спали 40 разбойников. Он выдернул банную матицу[57], и свалившимся потолком задавило разбойников. Сам он пошел и лег по-старому.

Сын пережег волосяную перевязку (рис. В. Ткаченко)

Гусь подхватил палицу и снял атаману голову (рис. В. Ткаченко)

Жену и дочь связал вместе спинами и спустил на плоту с речного порога