Читать книгу - "Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин"

старательно овладевала новыми навыками. Понимали, что пригодятся в бою, или боялись потерять выгодное место. Среди солдат много германцев, в том числе протестантов, сбежавших во Францию из-за войны на родине. Им, особенно семейным, приходилось выживать на новом месте, а я платил больше, чем в других полках, и снабжение было лучше, благодаря отцу командира четвертой роты первого эскадрона. Вдобавок понимали, что после обучения в моем полку их возьмут в любой другой, так сказать, без конкурса.

Впрочем, сейчас брали всех подряд, потому что, как только потеплело и подсохли дороги, война Франции против Испании и Священной Римской империи началась с новой силой. Французы атаковали в Лотарингии и Эльзасе, а вторая армия во Франш-Конте. Их враги — с трех сторон: на севере в Пикардии испанскую армию вел кардинал-инфант Фердинанд Австрийский, внебрачный сын императора Карла Пятого; в центре в Лотарингии, а потом в Бургундии командовал имперцами фельдмаршал Маттиас ди Галласо, герцог Фридландский; на юге, в будущей Италии, франко-савойская армия дала отпор под Торнавенто, но наступать дальше союзники отказались.

На севере французские крепости сдавались одна за другой. Командиры гарнизонов не желали сражаться, терпеть лишения в осаде. Имея достаточно солдат, пушек и боеприпасов, предпочитали прислать сообщение, что ждут неделю, после чего вынуждены будут договориться с противником о почетной капитуляции. Сдались без боя Ла-Капель, Вервен, Боэн, Ла-Катле. Крепость Корби, последний мощный заслон на пути к Парижу, продержалась всего девять дней. Командиров гарнизонов, решивших, что Франция проиграла, заочно приговаривали к смертной казни и лишали владений. Предатели удирали на вражескую или нейтральную территорию, чтобы переждать лихие времена. Потом присягнут новому правителю и получат обратно свое имущество, а может, и еще что обломится.

В Париже началась паника, которой поддалась и моя жена, настрочила мне письмо на пяти листах бумаги с двух сторон мелким почерком. Если убрать воду и повторы, то оставалась короткая фраза «Мне страшно!». Ответил ей коротко и ясно, что до Парижа враги не дойдут. Пусть спокойно сидит в Нуазьеле. Если ситуация, действительно, станет опасной, я приплыву и увезу ее и детей в Труа. При этом знал, что на этот раз столицу Франции не захватят, так что не стоит переживать.

5

Нетрудно было догадаться, что скоро и мой полк кинут в бой. Видимо, из-за общей сумятицы и растерянности о нем просто забыли. Вспомнили, когда армия фельдмаршала Маттиаса ди Галласо вторглась в Бургундию. Ко мне прискакал гонец от кардинала де Ришельё с приказом занять крепость Сен-Жан-де-Лон, прикрывавшую юго-восточные подступы к городу Дижон и продержаться до подхода армии под командованием принца Генриха де Конде, который давно и безуспешно осаждал город Доль, столицу провинции Франш-Конте, или Бернгарда фон Саксен-Веймара. Через Сен-Жан-де-Лон снабжались обе эти армии.

Нам надо было преодолеть семьдесят семь лье (около двухсот пятидесяти километров). Я тут же приказал готовиться к походу. Выступили на следующее утро. Двигались со скоростью километров пятьдесят в день. Если бы не обоз с пушками и запасами провианта и боеприпасов, делали бы и больше. Всех баб — проституток, прачек, маркитанток — пытавшихся пристроиться к нам, я отсек в самом начале пути. В осажденной крепости лишние рты не нужны. С погодой нам повезло. По небу ползли серые брюхатые тучи, но ни разу не полило. В сумерках пятого дня уставший полк добрался до пункта назначения.

Сен-Жан-де-Лон вытянут вдоль левого берега Соны. Летом здесь брод, а все остальное время работает паромная переправа, расположенная у ворот, выходивших к реке. Чтобы ею воспользоваться, надо было пробиться через город. У него сохранились каменные крепостные стены высотой метров пять и башни метров на шесть выше, из-за чего показались мне неправильными, что ли. Командует гарнизоном из двух с половиной сотен пожилых солдат при восьми пушках разного калибра Луи де Мишо. Он такого же возраста, как его подчиненные, и с виду добряк добряком. Если бы не кираса с недавно соскобленными пятнами ржавчины, я решил бы, что он мэр из купцов. Судя по кислому лицу, когда увидел у ворот мой полк, комендант собирался подождать несколько дней подмогу и согласиться на почетную капитуляцию. Еще кислее его рожа стала после прочтения приказа главного министра Армана дю Плесси, который назначал командующим обороной города меня. Все военные и гражданские обязаны были подчиняться мне беспрекословно.

— Любого, кто заикнется о сдаче города, повешу сразу без суда. Завтра выпроводить из города в Дижон или куда угодно всех женщин, детей, стариков и прочих дармоедов. Останутся только те, кто может держать оружие и готов защищать свой город. Все запасы съестного и фуража должны быть доставлены в осадные амбары, хлева и сеновалы. Я выставлю возле них караулы. Распределять буду только между воинами и врачами. Кто из остальных не захочет уйти, пусть питается, чем угодно, — приказал я.

Луи де Мишо скривился в очередной раз, но возникать не решился. В его возрасте привыкают к мысли, что переждать проще, чем сопротивляться. Надо всего лишь сесть на берегу реки Сона и подождать, когда мимо проплывет труп. Может быть, это будет мой или командующего вражеской армией.

Утром из города выдвинулась длинная колонна нагруженных телег, арб, вьючных и верховых лошадей. Вместе с ними ехали и шли те, кто не хотел или не мог защищаться. В это время по обе стороны от ворот, выходивших в сторону Дижона, оставшиеся начали рыть земляные укрепления. Моим подчиненным помогали солдаты гарнизона и сотни четыре ополченцев. Не так все печально, как думал комендант Луи де Мишо, который повертелся возле меня пару часов и исчез в неизвестном направлении. Сооружали усеченный вариант звездной крепости, если успеем закончить до подхода противника. Где сейчас имперцы, не знал никто. Высланные мной разъезды проехали полдня на восток и не встретили их.

Шли дни, а враг все не появлялся. По слухам, был где-то совсем рядом, но ни разу не попадался на глаза моим конным дозорам. Первый контакт случился только двадцать третьего октября. Луи дю Жарден, который стал лейтенантом в четвертой роте первого эскадрона, с пятью всадниками заметил десяток вражеских и в лучших традициях своего полковника напал на них из засады, девятерых убил, а одного взял в плен, привез в Сен-Жан-де-Лон. Это был рослый белобрысый германец лет восемнадцати, младший сын, решивший поискать удачу на войне, но выбрал не то место и время. Пуля попала ему в бедро и застряла там. Наверное, угодила в кость, но не сломала ее. Наш хирург выковыряет ее после допроса, и пленник выживет, несмотря