Читать книгу - "Континент коротких теней - Пауль Вернер Ланге"

и много других вещей; он щедро давал названия местностям, через которые следовал, и имена их властителям. Но сегодня все это звучит просто загадочно. Тем не менее его эпитафия сообщает о существовании к югу или юго-западу от Египта высокоорганизованного общества, настолько преуспевающего, что оно пробудило интерес и жадность правителей Нила, Ибо Хирхуф особо отмечал, что был послан в Иам для «разведки путей сообщения с этой страной».

Тутмос III в период своего единоличного правления осуществил семнадцать военных походов, в том числе один в Нубию22, Не в первый раз богиня-воительница Сахмет поворачивала свою львиную голову в сторону Нубии. Как сообщается в надписи на стеле, выполненной каменотесом фараона Рамсеса II (1290–1224 гг. до н. э.), которую нашли южнее Асуана, чрезвычайно богатые месторождения золота в восточной части Вади-Аллаки довольно продолжительное время не удавалось должным образом разрабатывать, В тексте эта местность названа Акита.

«…В один из этих дней случилось, что Его Величество восседал на великом троне из электрума, увенчанный короной с двойным убором из перьев, чтобы подумать о землях, из которых доставляется золото, и чтобы обсудить планы сооружения колодцев на безводной дороге, ибо он слышал, что в земле Акита встречается много золота, однако путь туда совершенно лишен воды. Если много караванов направляется туда для промывки золота, то лишь половина доходит — они умирают от жажды на дороге вместе с ослами, которых они гонят перед собой… Поэтому из этой земли из-за недостатка воды не доставляется золото».23

Намерение было осуществлено. В 1282 году до нашей эры на пути в Акиту был вырыт артезианский колодец и устроены многочисленные хранилища для воды. Вади-Аллаки превратился в оплот египетского владычества.

19

Просительные письма правителей Передней Азии, которыми тогда были завалены канцелярии фараонов, показывают, как далеко на юг продвинулись египтяне. Правда, благодеяния египтян распространялись не на многих. В то время как Рамсес II увековечивал и прославлял свое имя возведением гигантских, поражающих воображение скульптур в храме в Абу-Симбеле, ливийские, хеттские24 и нубийские рабы должны были рыть песок пустыни, добывая вожделенный металл. Даже более чем через тысячелетие, когда греческий историк Диодор побывал в Египте, его потрясла судьба этих обездоленных. Закованные в цепи, они работали под охраной чужеземных надсмотрщиков, с которыми не было ни малейшей возможности достичь понимания. Непрерывно понукаемые, измученные побоями, жаждой и голодом, они «желали смерти больше, чем продолжения жизни».

Но все нубийское золото и даже «божественные танцы» темнокожих карликов не могли помешать тому, что блистательные периоды египетской истории становились все короче и короче. Ливийские племена и «народы моря», среди них этруски25, ахейцы26, а также ликийцы из Малой Азии и сикулы с острова Сицилия, периодически объединялись и нападали на империю. Верховные жрецы и предводители отрядов наемников боролись с фараонами за власть, в Средиземном море финикийцы захватили морскую торговлю. Периоды расцвета сменялись восстаниями в завоеванных областях страны и мятежами низших слоев населения. Наиболее символичным по сравнению с любым другим событием того времени стало то, что многие гробницы фараонов в Долине царей у Фив были разграблены. Вера в божественное происхождение египетских владык канула в Лету.

Под натиском только что упомянутых «народов моря» оказались и финикийцы, к которым мы вновь хотим обратиться. В результате нападений «морских народов» они потеряли свои возделанные сельскохозяйственные угодья, которые пришли в запустение или попали в руки арамейцев27, пришедших из глубины Аравийского полуострова. Это привело к тому, что финикийцы полностью отдались морской торговле, тем более что их критские конкуренты за два столетия до этого победили ахейцев и под напором «народов моря» пришли в упадок Микены в Греции. Вскоре после своего появления в Средиземноморье (в конце IV тысячелетия до н. э.) финикийцы переняли и усовершенствовали ремесленные традиции сирийцев, земля которых была скудна, и они были не в состоянии преобразовать ее, занимаясь террасным земледелием. Кроме того, финикийцы удачно использовали свое географическое положение между старыми культурами Востока и менее развитыми районами Южной Европы, а также между Месопотамией и Египтом. Поток товаров, состоявший из бронзы и древесины, предметов роскоши

20

и зерна, текший через финикийские города-государства Библ, Сидон и Тир, пополнялся там пурпурными одеяниями, резными изделиями из слоновой кости и вещами, сделанными умельцами-ремесленниками по металлу.

Разумеется, предприимчивые финикийские купцы не ограничивали свою деятельность лишь посредничеством. Очень скоро они раскинули на островах и вдоль побережья Средиземного моря сеть опорных поселений и колоний, продвинулись в Черное море и Атлантику, Позже их следы были обнаружены на Азорских островах и в Марокко. Сами они не видели ничего особенного в столь далеких плаваниях. И хотя именно финикийское письмо легло в основу почти всех известных алфавитов, финикийцев можно называть какими угодно, но только не общительными. Они ревниво скрывали свои знания, а порой продавали их буквально на вес золота.

«Что знаешь — принадлежит тебе, что говоришь — другим» (бафиа, Камерун).

С этим столкнулся и царь Соломон (965–928 гг. до н. э.), правитель тогда еще молодого Израильско-Иудейского государства. За предоставленных ему Хирамом I из Тира (969 936 гг. до н. э.) ремесленников и строительные материалы он должен был не только ежегодно поставлять в Тир 20 000 мешков пшеницы и 20 000 ведер оливкого масла, но и передать финикийцам двадцать пограничных городов. О дальнейших взаимоотношениях двух монархов сообщает Библия в Третьей книге Царств. «Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Чермного моря, в земле Идумейской. И послал Хирам на корабле своих подданных корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми; и отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону» (Третья книга Царств, гл. 9, ст. 26–28), Оказывается, одним этим плаванием дело не кончилось. Из десятой главы (она повествует о богатстве и великолепии царя Соломона) удивленные потомки узнают: «И корабль Хирамов, который привозил золото из Офира, привез из Офира великое множество красного дерева и драгоценных камней… И все сосуды для питья у царя Соломона были золотые, и все сосуды в доме из Ливанского дерева были из чистого золота; из серебра ничего не было; потому что серебро во дни Соломоновы считалось ни за что. Ибо у царя был на море Фарсисский корабль с кораблем Хирамовым; в три года раз приходил Фарсисский корабль, привозивший золото, и серебро, и слоновую кость, и обезьян, и павлинов.