Читать книгу - "Моды и цинизм - Фр. Теодор Дишер"

разве при этом не бреет лицо, оставляя только небольшую бородку клином, что делает его красное лицо еще шире? Разве не носит пуговицы на сюртуке на три дюйма ниже действительной тальи? Ты бы уж лучше велел прямо врыть себя фута на два в землю, фофан, если хочешь во что-бы ни стало, чтобы нижняя половина корпуса казалась короче верхней.

Мы перешли незаметным образом от дамских мод к мужским, и постараемся своим беспристрастным отношением к ним, загладить несколько свою вину перед прекрасным полом.

Года три тому назад, нам случилось встретить юношу, панталоны которого представляли над ступней какие-то колокольчики или опрокинутые полоскательные чашки. Должно быть мексиканец, подумали мы, зная что испанцы в Америке давно уже носят такие тюльпановидные панталоны. Но вслед за тем, появился другой, третий, четвертый, и безобразная нелепица оказалась модой. Уродовать таким образом самую красивую часть человеческой ноги, изящное суживание ее у щиколотки, что может быть бессмысленнее и невероятнее? Уклонения от органической формы могут еще иметь место, если яркие цвета, металлические пуговицы или украшения отвлекают глаз от общих очертаний; но при теперешнем господстве темных цветов, оно не имеет оправдания. Отчего, казалось бы, не удовольствоваться правильной, умеренно широкой формой панталон, которую толстый мог бы носить несколько уже, а худощавый шире?

Выше, мы упоминали уже об улье. Года четыре назад, мы увидели в окнах шляпных магазинов матовые касторовые шляпы, суженные и закругленные к верху, которые вполне оправдывали данное выше название. Рядом стояли и цилиндры, тоже суженные к верху, с узкими, прямыми полями. Так вот, что решено на последнем шляпном конгрессе, подумали мы, но конечно не будет принято. Напрасное самообольщение! Через несколько шагов нам попался уже интересный субъект с двойной головой, из которых верхняя — черная, напоминавшая редьку хвостом к верху, отделялась от нижней самыми узенькими полями. К счастью еще у него было не слишком широкое лицо, но вслед за ним, нам попался другой индивидуум, с толстым, красным, широким лицом и маленькая, черненькая яичная скорлупка сидела на нем, как детский чепчик на слоне. Голова казалась, конечно еще в шесть раз шире, как выше было нами научно доказано. У третьего был цилиндр описанной выше нормы. О нем мы скажем только одно: Нет лица, которое при такой норме шляпы, не показалось бы пошлым и бессмысленным. Оно слишком приближается к правильной геометрической фигуре, а человеческое существо, движущееся, одушевленное, живое, не выносит рядом с собой подобной нормы. Отчего бы тогда не выбрать и другую геометрическую фигуру, например четвероугольник? Что-нибудь на подобие ящика от комода! Можно пожалуй приделать и ручку и браться за нее при поклонах. Вероятно мы доживем и до этого.

Чтобы показать-насколько шляпа может изменить весь характер человека приведем примеры. Так, шляпа надетая совершенно прямо, с первого взгляда рекомендует человека солидного, филистера; напротив, надетая набекрень — дает понятие о человеке легкомысленном, о вертопрахе. Молодые французы и итальянцы имеют обыкновение носить шляпу на затылок, но они делают это только в кафе-ресторанах, чтобы освежить себе лоб, так как хорошо понимают, что это придает распущенный и беспорядочный вид; а потому, я всегда удивляюсь, когда мне приходится встречать людей солидных и почтенных, носящих шляпу таким же образом.

Удивительно, как часто люди, повидимому не лишенные вкуса и понимания красоты, не сознают, что может идти к их физиономии и как им следует одеваться, чтобы не казаться смешными!

Известно, что нельзя найти двух человек с совершенно одинаковым строением голов и корпуса, а тем более с одинаковым взаимным отношением между корпусом и головой; следовательно, два человека не могут носить совершенно одинаковые шляпы. А между тем, шляпные фабриканты признают только один шаблон — моду, и навязывают толстому, маленькому, коротенькому, большеголовому, ту же форму, как и высокому, худому и длинношеему. Заметьте, мы привели здесь только самые грубые, резкие отличительные черты, а не надо забывать, что число их бесконечно, не говоря уже о разнообразных комбинациях этих же черт.

Конечно, тут виноваты не одни фабриканты, но и сама публика. Многие ли из покупателей подозревают, что головной убор должен соответствовать всей фигуре человека? Большинство рассматривает шляпу как отдельный объект и судит о ней, видя ее на выставке магазина. Другой, пожалуй и примерит перед зеркалом, но к чему служит это, если у него нет глаза?

По счастью, удержалась еще матовая, полу-мягкая касторовая шляпа с широкими полями, которую каждый может видоизменять сообразно своей физиономии; но находится весьма немного людей, умеющих ценить в ней это достоинство. Вообще, заметим здесь, что прямые, ровные, незагнутые поля идут только узким, выразительным лицам и курчавым волосам; между тем, как широкое лицо с гладкими волосами они делают окончательно плоским и неинтересным, тогда, как приподнятые с боков поля сообщают ему жизнь, разнообразие, смысл и движение.

Говоря о форме шляпы, следовало-бы сказать несколько слов и о ее цвете, но это вопрос слишком растяжимый, который завел-бы нас слишком далеко; поэтому мы не поднимали его вовсе, говоря и о женских модах. Заметим только, что в этом отношении какой-то фатум повидимому толкает людей надевать как раз то, что не следует! Так рыжий, выбирает себе красновато-коричневую шляпу, блондин светлую — не замечая, что светлая шляпа делает его похожим на булочника или ливрейного лакея.

Наше время представляет между прочим ту выгоду в сравнении с предыдущим, что позволяет носить бороду по желанию каждого, и тем исправлять или скрывать недостатки лица и подбородка. Так напр. тот, у кого подбородок выдается вперед, может носить усы и брить бороду. Наоборот, человек с мышиным профилем, т. е. с выдающейся верхней челюстью, может сгладить этот недостаток, обрив усы и отпустив бороду; это некрасиво само по себе, но в данном случае представляет из двух зол меньшее. Собственно говоря, полная борода совершенно не соответствует нынешнему футлярообразному покрою платья, потому что в ней есть стиль, а в нынешней моде его нет; но она составляет по крайней мере шаг к природе, что во всяком случае, уже большое преимущество.

Перейдя затем к сюртуку, заметим, что полы продолжают почему-то сохранять форму сложенных плавательных перьев, хотя, как реакция против бывшей когда-то в употреблении падающей густыми складками, кринолинообразной юбки, они потеряли уже свое значение. Так как в груди всегда стараются придать платью большую ширину — что совершенно понятно, потому что широкая грудь составляет красоту мужчины — то симметрия требует некоторого, хотя небольшого расширения и книзу, на боках, конечно не переступая меры и избегая женоподобной формы.

Какая бесцеремонность! подумали мы несколько лет