Читать книгу - "Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски"

счете этот длинный вещественный след привел Балларда и его коллег к корпусу затонувшего судна. Безмолвная груда ржавого железа покоилась на дне как полуистлевший памятник тщете и зыбкости нашего существования перед лицом стихии.

С тех пор к «Титанику» было организовано много других экспедиций, и на данный момент поле обломков изучено досконально. Расколовшись пополам вблизи поверхности, лайнер пошел ко дну в одной конкретной точке, но фрагменты его в итоге разлетелись по огромной площади (размер участка – примерно 5 на 8 километров). По всей видимости, носовая часть из-за особенностей конфигурации начала при спуске уходить вбок, что и привело к ее окончательному отрыву от кормы. Кормовая секция во время погружения непрерывно вращалась и набрала тонны воды. Сильнейшие повреждения она получила после того, как образовавшиеся в ней воздушные карманы взорвались под колоссальным давлением и разнесли обшивку. Сегодня носовая и кормовая части лежат на расстоянии 630 метров друг от друга. Наиболее плотное скопление обломков сосредоточено вокруг искореженной кормы. По мнению экспертов, ни одна из двух главных частей корабля не указывает на реальную географическую точку, где «Титаник» ушел под воду. Куда информативнее в этом смысле обнаруженные на участке между носом и кормой предметы, которые за счет своей плотности и компактности должны были приземлиться строго вертикально и потому могут считаться надежными метками. Что касается самых мелких кусков и объектов, которые снижались по «планирующей» траектории, то их, естественно, отнесло от места крушения дальше всего. Все эти бесчисленные следы эпохальной катастрофы достигли морского дна далеко не сразу, а через много часов (а может, и дней) после затопления. Каждый фрагмент следовал к своему последнему пристанищу собственным курсом. Из сводок одного судна, находившегося в ту ночь поблизости, известно о направленном на юг течении. Обломки «Титаника», опускавшиеся медленнее остальных, были, скорее всего, подхвачены этим течением, а физика океанских вод вкупе с гравитацией довершили дело, рассортировав добычу по размеру и форме.

Поднятые с места крушения артефакты – это в основном предметы, найденные на упомянутом поле обломков, а не фрагменты корабля как такового. Сам Баллард ни в тот раз, ни во время повторной экспедиции не взял с морского дна ровным счетом ничего: для него такая охота за сувенирами сродни разграблению братской могилы. Ученый всегда настаивал на том, чтобы сохранить место гибели «Титаника» в неприкосновенности[114] в качестве мемориала и не мешать естественному процессу разложения. Наивно было бы ожидать подобной деликатности от современного общества… А впрочем, и сам океан медленно, но верно творит свою работу и, как знать, быть может, успеет сделать ее прежде нас.

Описанный процесс сортировки по форме и величине затрагивает абсолютно все объекты, которые погружаются на дно, – даже очень крупные. Но если говорить о коренных морских жителях, то они в большинстве своем принадлежат к другой части габаритного спектра. Медленнее всех дрейфуют вниз, разумеется, самые из них микроскопические. Длительно зависая в толще океана, эти крохи способны менять характер окружающих водных масс на довольно большой глубине. Когда речь идет о телах столь малого размера, действие «сортировочных» механизмов проявляется особенно ярко. Погружение – это вообще один из важнейших процессов, протекающих в океанских недрах; можно даже сказать, фундаментальный механизм распределения жизни в океане. С той только поправкой, что погружаются зачастую не сами живые существа, а выброшенные ими объедки.

Что упало, то пропало?

Едва прохладную гладь Северной Атлантики тронули робкие июньские сумерки, как бойкое прозрачное пятнышко приходит в движение и, энергично работая коленчатыми ножками, начинает подъем к поверхности. Перед нами Calanus finmarchicus – крохотное ракообразное длиной всего 2 миллиметра. У него закругленное овальное тельце и пара длинных, торчащих в стороны антенн на голове. Калянус принадлежит к многочисленной группе веслоногих (они же копеподы). Ловко орудуя своими «веслами», наш пловец преодолевает 100-метровый путь из мрачных океанских глубин в более теплые верхние слои, чтобы найти пищу. Тут полным-полно еще более мелких организмов, в основном одноклеточных, которые целый день усердно синтезировали из растворенного в воде сырья – нитратов, фосфатов, соединений железа – белки и углеводы, преобразуя солнечную энергию в химическую. Веслоногий рачок сам так делать не умеет, зато с удовольствием пользуется плодами чужого труда. Всю ночь он безостановочно набивает брюшко микроскопическими строителями органических веществ.

Плотность живых клеток обычно выше плотности морской воды, и, по общему правилу, любой организм в океане неизбежно опускается вниз. Гравитация действует на все тела, но немаловажен и уже знакомый нам процесс сортировки. Одноклеточные так малы, что земное тяготение на них почти не действует. Для столь крошечного объема у них очень большая удельная площадь поверхности, поэтому гравитации крайне трудно преодолеть сопротивление плотной, вязкой воды. Легкого перемешивания в верхних слоях океана чаще всего бывает достаточно, чтобы микроорганизмы на протяжении всей своей короткой жизни сохраняли положительную плавучесть. Но поскольку калянус поглощает свой обед без всякой аккуратности, разбрасывая вокруг себя недоеденные обрывки фитопланктона, эти мельчайшие кусочки биомассы остаются в водной толще и потихоньку дрейфуют вниз. Более крупные хищники, в свою очередь, не упускают случая полакомиться самими веслоногими – и тоже мусорят: так в океан попадают частицы тонких ножек и усиков. Та же судьба постигает и останки любых других умерших или погибших организмов: повинуясь капризам воды и гравитации, эти клочки начинают медленно тонуть, и их путешествие ко дну растягивается на долгие часы, а то и недели. Однако природа не может просто так пройти мимо добротного источника питательных веществ. Образовавшуюся детритную кашицу пожирают бактерии, и в результате такой утилизации в океан вновь поступает ценный строительный материал – в первую очередь нитраты, фосфаты, железо.

С первыми проблесками зари веслоногий спешит ретироваться. Большинство его врагов – хищники с острым зрением, и при свете дня миниатюрный одинокий гребец с большой вероятностью может стать их добычей. Поэтому калянус возвращается в темноту морских глубин, чтобы в тишине и покое переварить ночную трапезу. Но входящему потоку всегда сопутствует исходящий, и в процессе спуска рачок выбрасывает в воду порцию экскрементов. Петляя и кружась, крошечный фекальный сгусток мало-помалу погружается в пучину вместе с остаточным биологическим мусором, который не успели сжевать поверхностные бактерии. Однако бактерии есть и глубже – в слоях, куда не проникает солнечный свет. Там, в подводном сумраке, полчища микробов охотно подбирают объедки с чужого стола и восстанавливают содержащиеся в них питательные вещества, выпуская их назад в водную среду. На этом этапе земное тяготение окончательно сдает позиции, ведь возвращенные в воду строительные кирпичики – всего лишь невесомые молекулы, затерянные