Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

я представлением правительству выгод от торга сего привесть в действительное исполнение. Второй опыт, ныне мною к японским берегам предпринимаемый, ежели Бог благословит, принудит, может быть, к торговле державу сию, и тогда одно пшено, коим Япония изобилует, составит безбедное уже здешнему краю прокормление».

Чем дольше Резанов оставался в Ново-Архангельске, тем большие сомнения в отношении планировавшейся им экспедиции его одолевали. Он слал в Петербург письма и отчеты, но ответа на них не получал.

При этом Резанов оставался верен себе. Его планы менялись столь же стремительно, как и его настроение. Только в течение одного дня (21 июля 1806 года) камергер трижды изменил план экспедиции!

Сначала он написал Хвостову, что решил вернуться в Петербург через Охотск, чтобы лично доложить об антияпонских акциях императору. Затем отдал лейтенанту распоряжение вооружить команды «Юноны» и «Авось» ружьями и снабдить патронами, но не уточнил, будут ли участвовать в экспедиции оба судна или только «Юнона». Затем в письме к Баранову начертал, что намерен лично возглавить экспедицию на Курильские острова, при этом в плавание отправится лишь «Юнона». И тут же в следующем письме, написанном буквально через несколько часов, известил Баранова, что прежде всего поплывет уже на Сахалин, а для «обласкания» тамошних айнов и организации обмена с ними намерен взять некоторое количество товаров.

24 июля, все еще находясь в Ново-Архангельске, Резанов меняет план экспедиции уже в четвертый раз, сообщая Хвостову и Давыдову, что в ней будут участвовать оба их судна.

Был конец июля, когда маленькая эскадра русских судов покинула берега Аляски. Впереди барахталась в волнах «Юнона» (флагманская). Следом то появлялся, то исчезал в разводьях пенных валов маленький «Авось».

Казалось бы, уже все больше корректив в действиях Хвостова с Давыдовым камергер вносить не будет! Но нет! 8 августа, ссылаясь на различие в скорости хода судов, он в очередной (уже в пятый!!!) раз переменил свой план, вручив Хвостову уже новую инструкцию. Согласно ей Давыдову на «Авось» теперь предписывалось следовать прямо на Сахалин, а Хвостову на «Юноне» — доставить его в Охотск. Из Охотска Резанов намеревался сухим путем отправиться в Петербург. Хвостов же, высадив камергера, должен был следовать на Сахалин и, соединившись там с Давыдовым, взять на себя командование карательной экспедицией, которую камергер (в той же инструкции!) объявил секретной. В ней же главной целью задуманной акции он велел считать не Сахалин, а именно Курильские острова. Последняя инструкция Резанова предусматривала не только «обозрение» Сахалина и Курил с их населением, но и уничтожение японских судов, захват продовольствия в японских складах и их последующее сожжение. При этом казармы, склады и лабазы Резанов велел сохранять «в целости впредь для удобнейшаго водворения». Планировал он и пленение «годных в работу и здоровых» японцев для последующей отправки их в Ново-Архангельск на работы, а «неспособным» дозволялось «отправиться на северную оконечность Матмая (остров Хоккайдо), сказав, чтоб Сахалин, как российское владение посещать иначе не отваживались, как приезжая для торга, к которому всегда россияне готовы будут…». Непонятно зачем, но Резанов потребовал от Хвостова поймать и привезти на Аляску «одного японского священнослужителя и все обнаруженные предметы культа». Плененных японцев рекомендовалось «не огорчать», айнов «стараться обласкать» и вести с ними обмен товарами, а истребляя японские суда, «всюду, сколько можно, сохранять человечество». Короче, призывая провести карательную экспедицию, хитрый Резанов оставлял для себя в инструкции лазейку на случай возможных осложнений. Мол, я взывал к человечности, а исполнители все сделали по-своему. Помимо этого Хвостову предписывалось что в случае противостояния ему «великого количества японских судов» считать осуществление данной инструкции невозможным.

На полпути к Сахалину суда разошлись. Давыдов, теперь уже в одиночестве, продолжил путь к сахалинской бухте Анива. «Юнона» же повернула на Охотск, чтобы доставить туда больного камергера.

Резанов опять вернулся к мысли отомстить японцам за срыв переговоров. Мечты Резанова предусматривали усиление России на границе с Японией, чтобы микадо и его ближайшие советники осознали необходимость установления дипломатических, в том числе и торговых, отношений с Россией. Для этого Резанов предполагал создать русскую колонию на Сахалине. Колонию с крепостями, вооруженными артиллерией, прямо напротив Матсмая — Хоккайдо. Кроме того, с помощью компанейских судов Резанов хотел парализовать торговую связь между островами, захватив в плен неповоротливые купеческие суденышки японцев, не способных отдаляться от берегов более чем на 3–4 мили. Все это должно было, по мнению камергера, вызвать ропот в народе и заставить согласиться самых упорных из министров на союз с Россией. В замыслах камергера был известный резон. Именно в это время японцы, пользуясь отсутствием у России на Дальнем Востоке военной силы, начали наглое завоевание принадлежащих ей Сахалина и Курильских островов. Основывая в укромных бухтах одну факторию за другой, они неуклонно продвигались все дальше на север.

Пригласив в один из дней к себе в каюту Хвостова, Резанов был с ним особенно приветлив:

— Господин лейтенант! Я знаю вас как человека решительного и предприимчивого. Плавая же с вами, убедился и в том, что превыше всего прочего вы ставите общую пользу. А потому решил я на будущий год произвесть решительную экспедицию, которая положит процветание этому краю. Готовы ли вы пожертвовать собою, если это потребуется, ради пользы Отечества?

Мало что поняв из туманного резановского монолога, Хвостов тем не менее не моргнув глазом ответил:

— Конечно, готов!

Потом все же поинтересовался:

— А в чем, собственно говоря, суть дела вами затеваемого?

— Об этом узнаете в свое время, но не сейчас! — заговорщицки взмахнул своими многочисленными перстнями Резанов.

Спустя некоторое время камергер вновь призвал к себе лейтенанта. Заговорщицки прикрыв дверь, он усадил его подле себя и вполголоса начал разговор:

— Вам надлежит в самое ближайшее время осмотреть шестнадцатый и восемнадцатый острова гряды Курильской. На первом, как известно, имеется вполне приличная гавань, а на втором — поселение Американской компании. Далее направитесь к острову Сахалин, чей берег недавно японцами вероломно захвачен. Там освободите от злодеев местных жителей айнов. Айнов одарите вещами и медалями, а на берегах сахалинских установите знаки границ державы Российской!

— Дело ясное! — кивнул камергеру Хвостов. — Я флага русского не опозорю! Все исполню, как должно, в точности!

Справедливости ради следует отметить, что еще во время своего шестимесячного «сидения» в Нагасаки Резанов не постеснялся напомнить личному представителю микадо, что «на север от Матсмая (Хоккайдо) все земли и воды принадлежат российскому императору и чтобы японцы не распространяли далее своих владений». Но сыны божественной Аматерасу были себе на уме. Доходили до Резанова слухи, что на Сахалине, в заливе Анива, они учредили свою факторию, а на остров Итуруп они переправили воинский гарнизон и срубили там все русские православные кресты…

Плавание от Ново-Архангельска до Охотска было нелегким. Попав в жестокий шторм, «Юнона»