Читать книгу - "Развод. Все закончилось в 45 - Ники Сью"

не было, разве что в офисе или тогда в лифте. Вышли из дома, держась за руки, а потом и вовсе, пока дети поковали вещи, слились в страстном поцелуе.

– Не хочется так уезжать, – призналась я, прильнув к Троцкому. Он зарылся носом в моих волосах, поглаживая меня по спине. Через толщину куртки пуховика, было не так приятно, как на обнаженное тело, но я все равно расцветала.

– Можем приехать сюда на праздники или вообще рвануть куда-то заграницу.

– У меня пока… – я замялась, не зная как признаться, что с деньгами напряженка. Поездка зарубежье всяко встанет в копеечку. А мне не то, что нужно было на адвоката копить, в целом, на бытовые расходы. Зарплата у Глеба была неплохой, но с учетом предстоящих судебных трат, придется откладывать.

– Твой отказ меня мало интересует, – серьезно сказал Троцкий. – Свяжись с туроператорами, попроси, чтобы счет на мое второе ИП выставили.

– Глеб… – ахнула я. – Ты не обязан.

– Зачем нужны бабки, если их не тратить в кайф? – усмехнулся он. Затем отпустил меня, подмигнул, а там и дети на горизонте появились.

До города в этот раз мы ехали общаясь. Алла рассказывала про предстоящий концерт и что их класс должен поставить какую-то сценку. Костя же возмущался, что его тоже вечно куда-то пытаются пристроить, и отказы не принимают. А я ловила себя на том, что обстановка между нами четырьмя напоминает семейную. Именно ту, о какой я и мечтать не могла. Тепло. Дружелюбно. Породному хорошо.

Это даже Алла подметила вечером, когда после школы не домой поехала, а ко мне.

– А Глеб классный, – выдала дочка, усаживаясь за стол. Я только недавно приготовила пасту, и мы вместе решили поужинать.

– Костя тоже, – тонко намекнула, желая узнать немного подробностей.

– Согласись? – Алла хихикнула, и я поняла, что он ей понравился.

– Он хороший, – кивнула я.

– Мам, – дочь отложила вилку и внимательно на меня посмотрела. Между нами повисла паузу, такая долгая, задумчивая, словно Алла до последнего не решалась признаться в чем-то. Потом правда она громко выдохнула и произнесла. – Вы с Глебом хорошо смотритесь. Буду держать за вас кулачки.

Несколько минут я не могла поверить в услышанное, ведь еще несколько дней назад дочь наотрез отказывалась принимать мой выбор. Горевала, что у нее больше нет той семьи, в которой она выросла. Теперь же она будто за день повзрослела, а может, снова мужчина в ее жизни сыграл не последнюю роль. В любом случае, мне было приятно.

– Спасибо, – кивнула я, тепло улыбнувшись.

– А давай, чай пить? – предложила Алла, и сама побежала ставить чайник, вытаскивать пакетики из коробки. – Тебе, как обычно, зеленый? Сейчас все будет.

Этим вечером дочка осталась у меня. Кажется, мы стали не просто близки, а еще ближе, чем были до ссоры. Все налаживалось.

***

Спустя неделю

Когда я шла с обеденного перерыва из буфета, мне позвонил Федор. Его звонок я связала с тем, что на днях Влад подал заявление в суд. Скорее всего, Латыпова поставили в известность, и теперь он жаждет закатить скандал. В целом, я была готова к этому разговору, и ничуть не нервничала, разве, что чу-чуть.

– Здравствуй, Федя, – коротко произнесла, завернул в закуток, довольно безлюдный и тихий. Не хотелось, чтобы весьма неприятный диалог стал достоянием общественности.

– Ты понимаешь, что творишь, Ксюша? – рявкнул он в трубку. Судя по голосу, начало судопроизводства сильно не понравилось Федору.

– Лишь забираю то, что по праву принадлежит мне, а не твоей малолетней девчонке.

– Мой офис обшмонали! – кричал он, громко дыша. – На моих коллег вышли налоговики, потому что у них к ним есть вопросы. Ты что творишь, тварь?

Я обомлела и даже замешкалась с ответом. Значит, насчет суда он еще не знает или не счел это важным? Тогда что ж, выходит, это шаг Глеба так отразился? Его знакомые в налоговой дали делу ход. С ума сойти.

– Чего молчишь, дура? – грубо напомнил о себе Федор. – Если мои проблемы не решаться, я убью тебя, слышишь?

Инстинкт самосохранения в этот раз сработал как надо. Я отвела телефон от уха, и нажала кнопку запись разговора. Вдруг пригодится? Ведь тут были явные угрозы жизни. А Латыпов тем временем продолжал орать.

– Прикончу тебя! Тварь! Да как ты вообще посмела лезть в мои дела?

– Я никуда не лезла, а если ты ведешь нелегально бизнес, то кто в этом виноват?

– Еще смеешь ерничать? – едва не взрывался Федор. – Ничего у тебя не выйдет, ясно? И налоговиков твоих нагну. Первый год что ли? И похлеще нагибал.

– Федя, если ты закончил свой словесный поток, то… – я хотела отключить трубку, как Латыпов чем-то зашуршал, женский голос на фоне сказал ему, что распечатал какой-то документ. Мне собственно было не особо интересно, что у него там происходит. Но тут и Федор вернулся в разговор. Он громко засмеялся в трубку.

Смех его показался мне больным, наполненным ядом. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. Ну что еще? Разве мы не можем просто существовать отдельно друг от друга, не пересекаясь? Сказать по правде, я безумно устала от истерик Федора.

— Твоя попытка подать на пересмотр дела о разделе имущества — просто смех! — наконец, разразился он, и следом громко хмыкнул. — Как ты меня зае*...! Знал бы, что женился на такой продажной, мелочной суке, никогда бы не совершил такую глупость. Денег никаких ты не получишь, поняла? Я тебе их не отдам. Ни копейки.

Я сжала кулаки, в голове сразу всплыли слова Сони. Что она родит Латыпову сына, а мою дочь оставить ни с чем. Пнет под зад и будет купаться в шоколаде. И это снова придало сил, желания бороться до последнего. Да, я не уверена, что одержу победу, но это не значит, что сдамся. Нет, правильно Глеб говорил, даже если Федор будет нервничать, а он точно будет, уже хорошо.

— Мне без разницы, что ты там хочешь или думаешь, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Я буду бороться за свои интересы.

— О, ты будешь бороться? — он снова рассмеялся. — Тоже мне, воительница нашлась. Думаешь, раз с Троцким связалась и сос*шь у него, то