Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

– Скоро приедет, – полушепотом произношу я им и себе, прислушиваясь к происходящему на улице.

Только где там. Сквозь стены не доносится ни звука, и слышны лишь шаги Дюка по коридору – его очередь совершать обход. Каких-то пара дней, а моя жизнь умудрилась сделать кульбит. Я в платье (в платье, блин!) жду, когда домой вернётся мой мужчина, и это самое «мой» отзывается таким умиротворяющим теплом внутри, что все, произошедшее до, кажется, происходило вовсе не со мной, а с кем-то другим. С очень похожей на меня девушкой, наверное, увиденной в каком-нибудь фильме, но точно не со мной. Хотя то, что происходит сейчас, в кино случается гораздо чаще и в жизни не бывает. Гуль и Галл синхронно дёргают своими головами и сдвигаются чуть ближе к дверям, а я через минуту замечаю, что к дому подъезжает махина Елисея. Огромная и пугающая своими непрозрачными стеклами, сквозь которые ничего не видно. И потом появляется он. Мое сердечко бумкает и начинает колошматиться все быстрее и быстрее, пока Елисей подходит к дому и поднимается по лестнице, открывает дверь.

Мама!

Я успела в сто первый раз провести ладонью по платью и поднять глаза, чтобы увидеть его взгляд. Простите меня, ёжики мои конопатые, да вы и сами все поняли и притихли скорей всего специально, чтобы в звенящей тишине ни один звук не остался потерявшимся, неуслышанным или приглушенным. Каждый звук сейчас важен и нужен.

– Черт меня побери, Забава. Ты невероятна! Если бы я был слепым, то сейчас прозрел.

– Нравится? – спросила я еле слышным шепотом и улыбнулась.

– Прости, я засмотрелся и прослушал. Можешь повторить ещё раз?

– Тебе нравится? – чуть громче произнесла я, заливаясь румянцем.

– Безумно. Я даже не могу подобрать слов на сколько. Ты невероятная! Просто невероятная!

О-о-ох, как запели мои бабочки, как они затрепетали своими крылышками, а я вспыхнула огнем. Ему нравится. Нравится! Нравится!!!

– Дюк, отнеси в машину, – Елисей жестом показывает на коробку с бантиком, а сам подходит ко мне, не отводя взгляда, подаёт руку, и я поднимаюсь. – Пойдем, – улыбается, только мы идём не к машине, а к террасе. Останавливается, всматривается в отражение в стекле, где рядом с ним маленькая и настолько хрупкая я, что меня тянет прижаться к нему – большому и сильному. – Ты была права. Смотрится феерично.

– Угу, – киваю и, поддавшись моменту, ослабляю его галстук, а затем снимаю и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. – Так будет лучше.

– Согласен, – Елисей перехватывает мою ладонь своей и прижимает к груди.

Под пальцами я чувствую что-то твердое, похожее на кулончик, которого раньше не было, но эта нестыковка пролетает где-то далеко, по самому краю сознания. Все внутри меня заполняет мерно бьющийся в ладонь ритм его сердца, вслушивается в него, пропитывается им. Оно ударяет раз за разом, а я улыбаюсь, прикрыв глаза, и таю свечкой от счастья, что мое, колошматящееся, успокаивается и подстраивается. Неужели так бывает на самом деле, чтобы у двух человек сердца бились в унисон?

– Нам пора, Забава.

– Давай постоим так ещё минуточку, а?

Всю дорогу Елисей не выпускает мои пальцы, а я не пытаюсь их высвободить. Улыбаясь, смотрю на его ладонь, в которой моя ладошка просто теряется, и вспыхиваю, почувствовав лёгкое поглаживание. Еле ощутимое прикосновение, но от него становится одновременно жарко и спокойно. Словно он не может определиться, что ему сейчас хочется вложить в эти ласки, а я научилась улавливать мысли, превратившиеся в прикосновения. Переплетя наши пальцы, Елисей осторожно прикасается к моему запястью и накрывает подушечкой вену.

– Не волнуйся, никто тебя не съест.

– Хорошо, – киваю, хотя мне на самом деле все же немного страшно.

Господи, да я боюсь сделать что-то не то или сказать что-нибудь не так. И когда машина съезжает на подземную парковку одной из новомодных высоток в центре города, этот страх только усиливается. Все здесь словно кричит, о том, что мне здесь не место: дорогие машины, яркий свет, цветы, блестящие двери лифта… Даже звук цокающих каблучков звучит издевательски, а потом тонет в ковровом покрытии широкого коридора, по которому мы идем к дверям без номера.

– Забава, не дергайся.

Елисей накрывает ладонью мои пальцы, вцепившиеся в его предплечье, и ждёт несколько секунд, пока я не кивну, а потом нажимает на кнопку звонка.

Та-да-да-дам. Мелодично и очень, очень статусно. Мне и в голову не приходило, что банальный звонок может звучать так, будто на самом деле поставленный годами голос мажордома произнес: «Господин Лисовский плюс один.» Плюс один. Не Забава Путятина, не супруга, а простой плюс. Тот, который один. Мрак. Я посмотрела на свои туфельки и не сразу поняла почему открывший двери мужчина тепло поздоровался сперва со мной и только потом, подняв глаза, выдохнула с облегчением.

– Сергей Яковлевич?

– Можно просто Сергей, Забава, но если вы за официоз, то мне стоит говорить Забава Андреевна? – улыбнулся он, приглашая войти. – Великолепно выглядите.

– Спасибо. Только лучше просто Забава.

– Договорились, тогда что стоим? Пошли-пошли знакомиться, – обернувшись, Сергей Яковлевич повел нас на кухню, но на полпути в коридор выскочил вихрастый мальчишка и с открытым ртом уставился на меня. – Это мой Петька, – положив ладони на плечи сына, произнес мужчина и легонько подтолкнул его вперед. – Что сказать нужно?

– Здрасьте, – засмущался он, а потом, пошарив в кармане, протянул мне сжатый кулачок. – Вот.

– Это мне? – спросила я, и парнишка кивнул, тараща свои глаза. – А что это? Покажешь?

– Ну, Петька, и что завис? – хохотнул Елисей. – Думал, что мы тебя обманываем что ли?

– Настоящая, – выдохнул мальчик и медленно разжал кулачок, в котором лежал маленький зубик. – Вот. Только я думал, вы ночью ходите.

– Я? – посмотрев на Елисея, до меня смутно стало доходить, что он и Сергей явно что-то задумали, а мне в этом представлении уготована главная роль. – Ну да… Только я подумала, что ночью страшно одной, а тут…

– Ага! – кивнул Петя, – Папа говорит, что вечером без охраны гулять нельзя. А дядя Лис вас охраняет, да?

– На пол ставки, – гоготнул Елисей и присел со мной рядом. – Фея Забава, вы бы зуб у ребенка забрали или я сам все за вас делать буду?

– Чего? А-а-а! Ну да! Я как-то растерялась вся, – улыбнулась я, подставляя ладонь, в которую Петька тут же переложил свой зуб. И меня понесло. Сжав кулак, я зашептала над ним, – Зуб молочный, зуб непрочный исчезает этой ночью. Мальчик вырастет большой, зуб родится коренной, – дунув, разогнула пальцы, показывая пустую ладонь, и улыбнулась – глаза мальчика и до этого были по пять копеек, а сейчас стали похожи на блюдца.

– Можно отдавать? – спросил Елисей и протянул Пете коробку с бантом. – Держи, беззубик.

– Спасибо, – едва дыша прошептал он и драпанул на кухню с воплями, – Мама! Она настоящая! Он исчез! Мама! Я сам видел, он исчез!

– Я, конечно, не исключаю существования магии, но хотелось бы узнать куда на самом деле исчез зуб? – спросил Сергей Яковлевич.

– А это вы у дяди Лиса спросите, – хихикнула я, похлопав Елисея по карману пиджака. – Могли бы и предупредить, что у вас тут театральная постановка намечалась.

– А действительно, где? – удивился он, а потом удивленно крякнул, выудив из кармана зуб. – Не понял! Откуда?

– Оттуда. На полную ставку перейдешь, объясню. А пока подумай сам что, откуда и куда.

Можно было обойтись и без похлопывания по плечу, но я не смогла. Мало мне свалившейся роли Зубной феи, так ещё и два взрослых мужика докопаться решили. Хотели фею? Получите, распишитесь. Хорошо хоть жена Лиховецкого, Жанна, не стала меня пытать по поводу магических способностей и предложила помочь ей с сервировкой стола, тоненько намекая мужскому населению оставить нас поболтать на женские темы, а самим временно свалить в детскую комнату собирать вертолет. Вот это я понимаю авторитет. Петю тут же сдуло с кухни, и оно понятно – вертолет ждать не может, а ужин как раз наоборот. Ну и мужчины потянулись следом. Правда прихватили с собой по бокалу виски, чтобы