Читать книгу - "Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова"

эта инициатива, была общей инициативой для славянофилов и «просвещенной бюрократии»[731]. Все эти списки черновые, и вряд ли могли быть поданы императору в таком виде варианте, так что итоговый вариант списка неизвестен.

Рукой Заблоцкого в этом деле написано несколько документов: черновик письма неизвестному лицу с упоминанием записки В.И. Назимова 1862 г. о политическом положении Западного края и предположительно кратким изложением целей Общества; наброски устава Западнорусского Общества почему-то под заглавием: «Общество Юго-западной России или Русское Юго-западное общество»[732].

Таким образом, нельзя ни опровергнуть, не подтвердить версию как о коллективном, так и единоличном авторстве Заблоцкого. Исследователи связывали эти документы с общей ситуацией, касающейся польского вопроса, но не с личностью Заблоцкого и других лиц. Но, ни одну из записок нельзя соотнести с конкретной личностью, даже с фигурой Заблоцкого, изначально указанного автором одного из документов. Возможно, это связано с тем, что не найдены (или не сохранились) хотя бы черновые варианты записок.

В остальном деятельность Заблоцкого в департаменте была посвящена преимущественно вопросам финансовым, в том числе составлением государственной росписи, проверкой министерских смет. Вероятно, что и здесь Заблоцкий придерживался прежних осторожных принципов работы. Например, министр народного просвещения А.В. Головнин упрекал Заблоцкого в том, что он слишком медленно рассматривал сметы его министерства, придирался и по образному выражению Головнина «ходил на охоту в нашу рощу за копейками»[733].

В связи с этой деятельностью в некоторых источниках отразились слухи о назначении Заблоцкого министром финансов. Сенатор К.Н. Лебедев, живший в Москве, записал под 1864 г.: «Общий говор в Москве передает слух из Петербурга о назначении министром финансов бывшего сослуживца моего, статс-секретаря Заблоцкого-Десятовского. Толку тут никакого быть не может. Какой он финансист? Он журналист, статистик, ученый, но не министр и особенно финансов и финансов в России и в настоящее время. Это падение курса нас съест и заест, а помощи от Заблоцких не дождешься. Эти теоретики, эти либр-ешанжисты ослабят внутреннюю производительность еще более и равновесие бюджета будут поддерживать усилением сбыта акцизных питей, табаку и сахару. Назначение Заблоцкого (Луи-Блан по Шереметьеву, газетчик по Муравьеву) произведет говор и ропот в кружках Московского общества. Выбор припишут великому князю Константину, которого в Москве весьма не жалуют»[734]. Скорее всего, этот слух не имел под собой никаких реальных оснований, поскольку в 1864 г. перемен в высшем составе министерства финансов не наблюдалось. Подобные разговоры могли возникнуть только в 1866 г., когда вследствие интриг П.А. Шувалова начались нападки на М.Х. Рейтерна, заставившие просить министра финансов об отставке[735]. Но и тогда Заблоцкий не числился в списках возможных кандидатов. Отчасти К.Н. Лебедев был прав – Заблоцкий действительно в силу своего характера не мог быть министром. Но в остальном его познания в области финансов и экономики, как показывает его поздняя публицистика, были достаточно глубокими. Современники отмечали его большое влияние на такого видного экономиста как В.П. Безобразов и даже писали о негласном редактировании Заблоцким его работ[736]. Второе упоминание о возможном назначении Заблоцкого министром встречается в воспоминаниях его внука, но здесь это такой же слух, записанный В.П. Семёновым-Тян-Шанским с чьих-то слов, без привязки к конкретной дате[737]. Однако не назначение Заблоцкого на эту должность автор связал с интригой П.А. Шувалова, предпринятой против деда, а также по причине «красноты» взглядов Андрея Парфёновича[738]. Возможно, это дальние отголоски разговоров, которые велись в семье Заблоцких – Семёновых (обе семьи жили в одном доме) или, более вероятно, личных разговоров Вениамина с отцом – Петром Семёновым – поскольку, когда умер Заблоцкий, Вениамин был слишком мал, чтобы знать такие подробности о биографии деда.

На службе в Государственной канцелярии Заблоцкий состоял до 1867 г., когда по собственному желанию был уволен[739]. В связи с этим не совсем верно утверждение Б. Линкольна, что «Заблоцкий между 1859 и 1875 годом (когда он поступил в Государственный совет) как статс-секретарь Департамента государственной экономии занимал постоянное положение в высшей администрации»[740]. Исследователь, однако, прав, отмечая, что это была несущественная должность, на которой «чиновник мог бы создать прочную основу институциональной поддержки в администрации на уровне министров»[741].

С 1866 г. в высших правительственных сферах начинала набирать силу «аристократическая партия» гр. П.А. Шувалова, и возможно отставка Заблоцкого была связана именно с интригами графа. Петр Семёнов вспоминал, что с 1866 г. на Заблоцкого (вместе с ним и М.Н. Любощинского) граф Шувалов воздвиг гонение, постоянно дискредитируя чиновников в глазах Государя как «самых вредных антиправительственных агитаторов». Но дискредитация шла не по линии службы Заблоцкого в Департаменте Государственной экономии, а по его деятельности в городской думе, где он был по выбору старшиной дворянского сословия[742]. Обвинение заключалось в возбуждении Заблоцким городского самоуправления против правительства[743]. П. Семёнов отметил, что благодаря заступничеству министра юстиции К.И. Палена Заблоцкий удержался на посту статс-секретаря Департамента[744]. Это утверждение странно, поскольку в 1867 г., когда К.И. Пален назначен министром, Заблоцкий как раз получил отставку. П. Семёнов – зять и друг Заблоцкого вряд ли мог ошибаться, говоря об интригах Шувалова против тестя. Но он почему-то ошибся в том, что Заблоцкий удержал за собой место статс-секретаря департамента.

В мае 1867 г. Заблоцкий назначен членом Комитета финансов, с сохранением звания статс-секретаря и оклада по прежней должности[745].

Получив новое назначение, Заблоцкий, с одной стороны, потерял возможность участвовать в разрешении всех дел, занимавших Государственную канцелярию, и посвятил себя только узким финансовым вопросам. С другой, Комитет финансов был своего рода элитным учреждением, куда приглашались только специалисты по экономическим вопросам. Комитет не имел ни определенных полномочий, ни постоянного состава и «определить его компетенцию и место в системе государственного управления представляется весьма затруднительным»[746]. Комитет создан для обсуждения экстраординарных, особо секретных финансовых операций, но с 1862 г. после начала публикаций государственной росписи доходов и расходов его деятельность ограничилась вопросами, касавшимися государственного кредита и денежного обращения[747]. Но это, видимо, не отразилось на особом положении Комитета среди других высших учреждений, поскольку он остался «собранием лиц, призванных монаршим доверием к совместному с министром финансов обсуждению главнейших вопросов финансовой политики»[748]. Фактически же членство в Комитете, по характеру было очень близко к должности члена Государственного Совета. Современники, вследствие секретного характера работы Комитета, не оценили назначение Заблоцкого в столь уникальное учреждение.

К.Д. Кавелин с горечью вспоминал: «Заблоцкий был сдан в комитет финансов, где его замечательные государственные способности и таланты чахли в бездействии в продолжении восьми лет (до назначения в Государственный