Читать книгу - "Пепел Бессмертия. Том 1 - Один Слав"

него — частью той цены, которую он был готов заплатить за понимание.

Он коротко кивнул, достал из глубины мешочка светлую пластину. Серебряный лотос тихо звякнул по прилавку. Лавочник на миг задержал взгляд на монете и на лице покупателя, но вопросов задавать не стал. Пара медных листьев и немного чейнов вернулись к нему сдачей, карта — аккуратно свернулась в чистую бумагу и перекочевала в его руки.

Выйдя из лавки, Хан Ло нашёл тихий уголок между домами, где ветер не пытался вырвать свиток, и развернул карту ещё раз. Теперь он смотрел на неё не глазами случайного путника, а глазами того, кто выбирает направление. Юг — маленький, привычный, но в общем масштабе ничтожный. Чуть севернее — владения других кланов, помеченные примерно так же. В средней части побережья — узел, где клейма кланов и знаки сект наслаивались друг на друга плотнее, чем где либо ещё.

Сияющая Гавань. Четыре секты вокруг неё, словно четыре руки, скрепившие между собой разные силы.

Он свернул карту и спрятал её.

Вечером он вернулся в трактир. Ужин был похуже, чем вчера, но всё равно лучше, чем всё, что он ел за последние годы: горячая похлёбка, хлеб, немного тушёного мяса. Он ел не торопясь, позволяя телу впитывать тепло. За соседними столами обсуждали привычные вещи: кому сколько заплатили на пристани, кто кого обманул на базаре, кто у кого собирается жену увести.

Изредка всплывали нужные слова:

— …говорят, Нефритовая Длань кого то из своих учеников сюда присмотром поставила.

— Пусть ставят, — ворчал другой. — Лишь бы не лезли в наши дела.

— Они пока только с кланом заодно бегают, — отозвался третий. — Нам бы только, чтобы цены не скакали каждый месяц.

Секта и клан. Рядом. Каждый сам по себе. Для простых людей — источник беспокойства, но и надежды: вдруг кто то из детей поднимется выше. Для него это была просто ещё одна деталь картины. Ни слова о нём. Ни намёка, что кого то с его описанием ищут. Мир жил, как жил, а его побег был всего лишь переломом в одном, очень маленьком месте этого длинного материка.

Ночью, в своей комнате, он развернул карту и травяной свёрток. Пальцы перебирали ломтики корней и сухие листья, голова возвращалась к тому, что он услышал и увидел за день.

Сначала — восстановиться. Дни, когда он мог бездумно выжигать себя, остались в прошлом. Теперь каждая сила, каждый шаг имели цену. Пару дней хорошей еды, сон под крышей, травы, которые сгладят судорожные всплески и помогут нервам перестать дёргаться от каждого шороха, — это была не роскошь, а необходимость.

Потом — слухи. Не задавать прямых вопросов, не лезть к тем, кто носит чужие символы, а слушать тех, кто каждый день таскает, считает, перевозит. В трактире, на пристани, в лавках вокруг базара. Торговцы и матросы уже сказали ему больше, чем сказали бы любые официальные лица.

Главная цель вырисовывалась отчётливо: понять, как в этом мире устроен путь силы. Как делятся ступени и уровни, до каких пределов кто здесь вообще доходит — и через что. Вступление в секту было не целью, а средством: наиболее прямым путём к техникам, к материалам, к возможности вновь наладить собственную культивацию. Но выбирать первую попавшуюся секту — тем более ту, что слишком тесно связана с кланом, от которого он только что ушёл, — было бы глупо.

Если учиться — то у тех, кто по косвенным признакам стоит ближе всего к вершине. Если входить под чьё то знамя — то там, где рядом есть конкуренция, где четыре секты вынуждены видеть друг друга каждый день и не позволяют себе расслабиться. Сияющая Гавань и четыре секты вокруг неё выглядели именно таким местом.

Порт Зелёных Гор был удобной ступенькой: здесь безопасно переждать, набрать сил, незаметно раствориться в толпе. Но задерживаться здесь всерьёз смысла не было.

Он принял решение легко, как человек, который внутренне шёл к нему уже давно. Уйти отсюда. Не прямо сейчас, не бросив всё, а с расчётом. Узнать, какие корабли и под чьей защитой ходят до Сияющей Гавани. Сколько стоит путь. Кто там в ходу, как о нём говорят, какие слухи ходят о сектах, что живут вокруг.

Контора порта оказалась невысоким каменным домом с тёмным проёмом двери и стеной с выжженными символами внутри. Там пахло морем и чернилами. За столом сидел писарь — мужчина средних лет, с чуть уставшим взглядом. Рядом на скамье скучали двое помощников.

— Куда? — не поднимая головы, спросил писарь, когда Хан Ло вошёл.

— В Сияющую Гавань, — спокойно ответил он.

Писарь поднял глаза, посмотрел на него пристальнее.

— Далеко собрался, — констатировал он. — На ближайший рейс мест мало. Торговцы и мастера почти всё разобрали. Обычное место в трюме — один серебряный лотос. Если хочешь угол потише — сверху ещё пять медных листьев.

Сумма была немалой, но предсказуемой. Он уже слышал сегодня от матросов, что туда идут в основном те, кто рассчитывает на что то большее, чем обычная торговля.

— Обычное место подойдёт, — сказал Хан Ло.

Писарь немного быстрее зашевелил кистью, записывая его в список, потом вытянул ладонь. Серебряный лотос лёг в неё без колебаний. Тот даже не стал рассматривать монету, словно это была повседневная рутина, только взял с полки узкую дощечку, обжёг на ней символ корабля и поставил ещё пару меток.

— Послезавтра, третий причал, ближе к полудню, — коротко произнёс писарь, передавая дощечку. — Увидишь судно с этой меткой, — кончик уголька ткнул в выжженный знак, — поднимаешься. Опоздаешь — лотос тебе не вернут.

— Опаздывать не стану, — ответил Хан Ло.

Он вышел наружу. С причалов тянуло солью и ветром. Волнорезы отсекали крупные волны, но шум моря всё равно был глухим фоном. Где то вдали крикнула чайка. Люди таскали тюки, перекликались, ругались. Порт жил.

Он посмотрел на тонкую дощечку в руке, на выжженный знак. Два дня — не срок и не вечность. Достаточно, чтобы окончательно привести в порядок тело, привыкнуть к тому, как теперь работает сердце и нервы, ещё немного послушать город. И слишком мало, чтобы успеть обрасти связями, которые потом придётся обрывать.

«Хорошо, — подумал он. — Значит, у меня есть два дня покоя перед новым переходом. Пожалуй, это щедрость, к которой я не привык».

Он сжал дощечку чуть крепче, убрал её во внутренний карман и повернулся обратно к узким улочкам Порта Зелёных Гор, который уже начал становиться для него прошлым — ещё до того, как он его покинул.