Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

простой гражданин до ста двадцати лет, умрет, не оставив наследника. Это нелепое предсказание, над которым смеется сам Вописк, – замечательный пример шарлатанства толкователей чудес у язычников.

Проб, не имея более соперников и будучи признан как своей армией, так и войсками Флориана, нуждался лишь в подтверждении своих полномочий со стороны сената. Он обратился к нему не только со скромными, но и почтительными выражениями, не ссылаясь на силу, которой располагал, и проявляя уважение к власти, даже когда мог обойтись без нее. Я приведу его письмо так, как нашел его у Вописка:

«Отцы сенаторы, – писал он, – ничто не было более согласным с порядком, чем события прошлого года, когда ваша милость даровала миру правителя, избрав его из вашей среды, которая сама является главой всего мира, была таковой у ваших предшественников и останется у ваших потомков. Да будет воля богов, чтобы Флориан дождался вашего решения и не присвоил себе власть, как будто по праву наследования! Будь то его или кого-то другого избрала бы ваша величественная власть, ваш приговор стал бы для нас законом. Но, вынужденный противостоять узурпатору, я был провозглашен армией Августом, и даже самые благоразумные среди солдат покарали его узурпацию смертью. Вам судить, достоин ли я империи, и я прошу вас решить это так, как ваша милость сочтет наилучшим».

Стиль этого письма, который я постарался сохранить, действительно отражает подчиненность и показывает, насколько общепризнанным было то, что верховная власть по сути принадлежала сенату.

Сенат, собравшись, заслушал письмо Проба, и консул предложил обсудить его, называя Проба просто по имени, без каких-либо титулов. Легко догадаться, каково было мнение сенаторов. Тысячи восторженных возгласов, полных похвал и лестных пожеланий, утвердили выбор армии. После чего Маний Статиан, выступивший первым, произнес речь, в которой воздал великолепную хвалу избранному принцепсу, завершив ее молитвой к богам, чтобы Проб управлял республикой так же, как служил ей. Он предложил даровать ему титулы Цезаря и Августа, проконсульскую власть, почетное звание отца отечества, верховное понтификатство, право вносить в сенат три различных вопроса для обсуждения и трибунскую власть. Я намеренно вдаюсь в эти подробности, чтобы показать, как, несмотря на хаос, вызванный множеством поспешных назначений со стороны армий, сохранялись в полной силе те же принципы управления и те же формы, установленные Августом, основателем монархии Цезарей.

Проб сделал своим правилом возрождение этих драгоценных принципов и даже их расширение в пользу сената. Он почти полностью ограничил себя военным командованием, предоставив сенату полную и абсолютную власть в гражданских делах. В декларации, обращенной к этому собранию, он постановил, что апелляции из высших судов по всей империи должны направляться в сенат. Он восстановил его право свободно назначать проконсулов в народные провинции и пожелал, чтобы гражданские магистраты даже в тех провинциях, которые находились под непосредственным управлением императора, получали свои полномочия от сената. В этом, как отмечает г-н де Тиллемон, если он и отступал от буквы установлений Августа, то сохранял их дух, заключавшийся в том, чтобы оставить гражданское управление сенату, а за собой – командование армиями. Ибо если во времена первого императора в провинциях был лишь один правитель, объединявший в себе всю власть – и гражданскую, и военную, будучи одновременно магистратом и военачальником, то, как видно из истории, в эпоху Проба войска повсюду имели особого командующего, именовавшегося дуксом, который не подчинялся губернатору провинции. Таким образом, Проб не умалял своих прав как верховного главнокомандующего, но расширял права сената, предоставляя этому собранию надзор, которого оно никогда не имело над императорскими провинциями.

Тем не менее, не следует понимать слишком буквально то, что я только что сказал о разделении двух видов власти между императором и сенатом. Император был главой этого собрания и, следовательно, имел право влиять на его решения. Но Проб [Probus] утверждал, что участвует в них как глава, а не как повелитель: возобновив практику, по-видимому, упраздненную в последние времена, он заявил, что его намерение состоит в том, чтобы законы, которые он мог бы издать, были освящены – это слово историка – декретами сената.

Это начало правления дает весьма благоприятное представление о Пробе. Он лишь следовал линии, которой придерживался всегда. И при жизни, и после смерти все, кто говорил о нем, отмечали, что он в высшей степени обладал в своих нравах честностью, которую выражает его имя [Probus – честный, добропорядочный], и что, если бы он не носил этого имени, его следовало бы ему дать. К честности он присоединял возвышенность духа и мужество. Это был один из тех редких гениев, чьи всеобщие достоинства проявляются с самой юности и неизменно сохраняются.

Он родился в Сирмии, в Паннонии, около 232 года от Р. Х., под конец правления Александра Севера. Его происхождение было средним, более знатным со стороны матери, чем отца, которому некоторые не приписывают иного качества, кроме как любителя садов. Другие говорят, что он поступил на службу, стал центурионом и, честно исполняя эту должность, достиг звания трибуна. Отца Проба звали Максим; он был родом из Далмации и умер в Египте.

Проб, сын офицера, также избрал военное поприще и, отличившись чистотой нравов и прямотой характера не менее, чем храбростью, легко был замечен императором Валерианом, который открыто любил и ценил добродетель. Этот государь был настолько поражен его достоинствами, что ради него пренебрег законами и сделал его трибуном вопреки установлению Адриана, в очень молодом возрасте, когда Пробу могло быть всего двадцать два года. На этой должности Проб умножил славу, которую уже успел приобрести. Он удостоился военных наград – венков, ожерелий, браслетов. В частности, он получил блистательную гражданскую корону [corona civica], освободив из рук квадов Валерия Флакка, родственника императора. Таким образом, он был признан достойным повышения. Валериан дал ему командование Третьим легионом, во главе которого сам когда-то стоял, уже будучи седым. Он выразил это Пробу в письме, где сообщал о назначении, начав его такими лестными для подданного словами:

«Дорогой Проб, я продвигаю тебя очень быстро, но, судя по твоим заслугам, награда приходит к тебе слишком медленно».

Мы не знаем подробно всех подвигов личной храбрости, благодаря которым Проб заслужил репутацию самого отважного офицера римской армии: первым взбирался на стены осажденных городов, прорывал и разрушал укрепления вражеских лагерей, собственноручно убивал в боях всех, кто осмеливался сразиться с ним. Он также прославился в поединках, и история упоминает некоего Арадиона в Африке, человека твердого и упорного мужества, с которым Проб сразился, одержал победу и, убив его, воздвиг великолепный памятник в честь доблести побежденного.

Достигнув постепенно высшего командования, Проб проявил себя не менее искусным полководцем, чем храбрым офицером. Как я уже говорил, Аврелиан поручил ему отвоевать Египет у наместников Зенобии, пока сам император вел войну на Востоке против этой царицы, и Проб выполнил поручение к удовлетворению государя. Правда, сначала его храбрость едва не погубила его: безрассудно подвергнув себя опасности, он чуть не попал в плен. Но эта ошибка послужила ему уроком: он исправился и, разбив пальмирцев в нескольких сражениях, вернул Египет под власть Аврелиана.

Вероятно, незадолго до этого подвига он усмирил мармаридов [1] в Африке, а затем, вызванный в Карфаген из-за вспыхнувшего там мятежа, восстановил там спокойствие и порядок.

Его заслуги в обращении с солдатами не уступают его военным подвигам. Он заслужил их любовь своей справедливостью, не ослабляя при этом строгости дисциплины. Но он был их явным защитником против притеснений, которым их часто подвергали офицеры, и во многих случаях смягчал грозный гнев Аврелиана по отношению к ним. Он посещал каждую роту, лично проверяя состояние одежды и обуви солдат. Когда дело доходило до раздела добычи, Проб, не только справедливый,