Читать книгу - "Сердце пополам - Агата Лель"

незакрытые жалюзи, рисуя на полу кухни ровные горизонтальные узоры. Глеб стоял у плиты, неловко пытаясь перевернуть яичницу. Он был предельно сосредоточен, как будто от этого завтрака зависела судьба мира, а не просто их утро.

Удивительно, но еще вчера в голове крутилась бесконечная лента из нерешенных рабочих задач, звонков, которые нужно сделать, и неуловимой тревоги за Варьку, которая последнее время стала привычным фоном. Но здесь, в этой маленькой простенькой кухне, все проблемы казались чем-то далеким, почти нереальным.

Арина, не заморачиваясь с "одеться", вышла из душа в одном полотенце. Остановившись в дверном проеме, какое-то время молча наблюдала за его широкой обнаженной спиной. У неё внутри тоже бушевал свой "шторм", который вроде бы ночью слегка утих, но утром разразился с новой силой. Она даже немного плакала в ванной, маскируя свою слабость шумом воды. Но стоило ей увидеть как Глеб, трогательно нахмурившись, пытается подцепить лопаткой край стремительно сгорающего омлета, как напряжение сразу же снова начало отпускать.

– Обожаю хрустящую корочку, – тихо сказала она, подходя ближе. Встав на цыпочки, положила подбородок ему на плечо, рассматривая безобразие на сковородке. – Мое любимое.

Глеб обернулся и лицо сразу же озарилось улыбкой. Той самой, которая предназначалась только ей.

– У меня ответственная миссия, не издевайся. Знаешь сколько раз в жизни я готовил?

– Примерно столько, сколько и я, – рассмеялась она. – У тебя получилось даже лучше.

Они сели за маленький круглый стол у окна. Завтрак был самым обычным: подгоревшие (опять-таки!) тосты, кофе из турки и та самая пресловутая яичница. Но было в этом что-то идеальное, почти сакральное. Они ели, перебрасываясь короткими фразами, посмеивались над какими-то глупостями и это было поистине прекрасное утро.

Арина, улыбаясь, смотрела на свои руки, сжимающие чашку, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще вчера она чувствовала себя загнанной в угол, а сейчас, глядя на то, с каким аппетитом этот мужчина поглощает то, что сам же и приготовил, она понимала: все решаемо. Не потому, что проблемы исчезли, а потому, что теперь у нее был этот островок спокойствия. Может быть временный, но все-таки ее собственный.

Она бесконечно ценила то, что он остался, не оставил ее в такой сложный момент. Ценила особенно за то, что понимала, перед каким сложным выбором ему пришлось встать, чтобы чаша весов перевесила в ее сторону.

Ей нравилась дочка Глеба, не смотря на невзаимность, все равно нравилась. И она прекрасно понимала чувства ребенка, и искренне не могла на нее как-то обижаться.

Изменится ли что-либо в положительную сторону? Примет ли девочка ее хоть когда-нибудь? Этот вопрос оставался без ответа. Но Арина очень-очень этого хотела. Потому что думать о том, что Глеб, мужчина, по ее мнению абсолютно идеальный, исчезнет из ее жизни, было мучительно больно.

– Вкусная яичница, – немного приврала она. – Такая… максимальной прожарки.

– Главное, чтобы потом не было изжоги, – хохотнул Глеб и неожиданно для Арины собрал со стола опустевшие тарелки. Под ее недоумение поставил их с легким позвякиванием в раковину. Мыть не стал. Будь иначе, она бы точно испытала экзистенциальный шок.

За весь их брак бывший муж палец о палец по хозяйству не ударил – "не мужское это дело". А тут якобы золотой когда-то мальчик, белоручка, и словно само собой разумеющееся убирает со стола, когда женщина, на полном расслабоне, сидит напротив и попивает кофеек.

Нет, она знала, что такие мужчины где-то существуют, но где-то очень далеко, за пределами ее жизни.

– Ты сразу на работу или сначала домой? – не отрывая взгляда от горки посуды, спросила она.

– Хотелось бы переодеться, еще нужно прихватить с собой кое-какие бумаги. Только я без машины.

– Мое предложение в силе, – кивнула на окно. Вернее, на то, что за ним. – Забирай мою. Я запросто доберусь на общественном транспорте.

– Может, тогда я подброшу тебя, а потом поеду сам?

– Можно и так.

Так и поступили. Глеб довез Арину до ее конторы, высадил, в потом поехал в свой ЖК, усмехаясь по пути, что охранник на въезде слегка потеряется, увидев Глеба на такой колымаге. Будет смешно, если не впустит. Но тот, хоть и удивился, но узнав, впустил.

Глеб вошел в пустую квартиру. Испытывая легкую грусть заглянул в комнату Вари. В последнее время они слегка отдалились, и это оставляло некий осадок на душе. Когда-то он жил только дочерью и работой, теперь же в его жизни появился третий, не менее важный знаменатель – Арина, и как уделить время каждому, без потери качества и обид, он пока не понимал. Слишком уж его жизнь была устоявшейся, простой и понятной, теперь же каждый день приносил сюрпризы, порой не слишком приятные. Хотя и такие были, что уж.

Только где-то в десять часов он собрался выезжать в бизнес-центр. Выбритый, в чистом костюме, с папкой бумаг под мышкой. Уже спускаясь в лифте, ощутил в кармане вибрацию телефона. Взглянул на номер… Варя?! Им разрешалось приносить с собой телефоны в детский сад, а вот пользоваться ими – нет. Только в крайних, действительно важных случаях.

– Варь? Ты чего это? Ты в детском саду? Все в порядке?

– Папа, ты почему не пришел на мой утренник? – не сдерживаясь буквально прорыдала она. – Все папы пришли, все! Даже папы Дины и Алены, а они с ними не живут. А ты не пришел!

– А должен был?

– Сегодня же день пап, и ты должен был участвовать со мной в эстафете! Пока все играли, я сидела одна. Почему ты не пришел?

И вот тут Глеба словно пыльным мешком по голове ударили. Утренник! День пап! Это же сегодня… а он об этом бессовестно забыл. Вот дьявол!

Сказанное дочерью буквально выбило из-под ног почву. Никогда, ни разу он не позволял себе ничего подобного, и вот именно сейчас, когда их отношения стали как никогда шаткими, он забыл про эту несчастную эстафету!

– Варь, прости меня, я действительно забыл. Я ужасно виноват перед тобой. У меня… было так много работы.

– А Танечка сказала, что ты забыл потому что ночевал у тети Арины, – без обиняков выдал ребенок. – Значит, тебе она дороже чем я!

И тут настала очередь обалдеть в очередной раз.

Злость, даже ярость на долбаную Танечку в прямом смысле затмила разум. Да как у нее язык повернулся сказать пятилетнему ребенку такое!

Пообещав дочери