Читать книгу - "После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна"

— Люди спрашивают, теперь этот отчет будет висеть всегда? — сказала она.

— Ежедневный режим оставим до конца октября. Потом перейдем на ежемесячный, если нет просрочек и критических отклонений.

— А если появятся?

— Снова ежедневный.

— Хорошо. Только не убирайте совсем после первого спокойного месяца.

— Это условие моего контракта.

Тамара прочитала приложение, которое я ей показала в разрешенной части.

— Значит, все-таки научились обещать надолго.

— Научилась подписывать условия, по которым обещание можно проверить.

В час дня мы провели короткое общее собрание. На этот раз в столовой не обсуждали, закроют ли завод. Я показала график на три месяца: следующие партии «Меридиана», платежи банку, конкурс операционного директора и план сервисных заказов. Отдельной строкой стояло то, чего не будет: скрытого сокращения для улучшения квартального отчета.

— Это значит, всех четыреста двадцать восемь оставят на три года? — спросил слесарь из ремонтной службы.

— Нет. Ни один руководитель не может обещать неизменный штат на три года. Мы можем обещать процедуру: открытые причины, предложение вакансий, участие профсоюза и отсутствие увольнений ради цифры, которую заранее спрятали.

— А зарплату снова задержат, если клиент опоздает?

— Для этого создан резерв на месяц. Если он уменьшается ниже установленной суммы, информация появляется в отчете до просрочки.

Нина представила график второй партии. Полякова объяснила усиленный входной контроль. Климов назвал, кто подписывает выпуск. Михаил отвечал только за проектное бюро. Собрание впервые не зависело от одного человека у микрофона.

После вопросов Валентина Рогова подошла ко мне с фотографией старой ночной смены. На обороте были фамилии двадцати трех работников.

— В архив возьмете? — спросила она. — Чтобы там не только протоколы лежали.

— Возьму. Подпишите дату.

— Уже подписала. И кто сохранил смену, тоже написала правильно.

На обороте стояло: «Смену сохранили рабочие, инженеры и финансовый план Ирины Власовой. Решение совета исполнял Михаил Власов». Формулировка не делила историю на героя и виноватого. Я зарегистрировала фотографию в архиве проекта вместе с исправленным протоколом.

После собрания Нечаев передал последние дела. Его рабочий доступ закрыли при нем, личные файлы скопировали под контролем администратора, корпоративную технику он сдал по акту. Павел зашел попрощаться.

— Я не рассчитываю, что вы дадите рекомендацию, — сказал он.

— Дам справку о фактических обязанностях и результатах. Личную рекомендацию — нет.

— Справедливо.

— Первый платеж по возврату премии до пятнадцатого октября.

— Помню.

Он взял сумку.

— Новая система выдержит, когда вас не будет рядом?

— Для этого ее и создавали.

— Посмотрим.

В его словах не было угрозы. Скорее сомнение человека, который слишком долго работал там, где правила зависели от того, кто сидит в кабинете. Я не стала убеждать.

В два часа совет опубликовал решение о сохранении завода. На проходной убрали фотографию со словом «ликвидатор». Она провисела все сорок пять дней, края размокли после дождей. Охранник спросил, нужно ли выбросить.

— Отдайте мне, — сказала я.

— На память?

— В архив проекта. Вместе с первым и последним отчетом.

Я положила лист в папку рядом с первым и последним отчетом. Надпись сохраняла чужой страх, а отчеты — мой ответ на него.

В три пришло сообщение Аси: «Меня взяли на подготовительную программу в Ярославле с января. Школа согласна на индивидуальный план до выпускных экзаменов. Вечером хочу отметить. Не на заводе».

Я перечитала дважды и позвонила ей.

— Поздравляю.

— Ты не скажешь, что сначала надо увидеть договор?

— Скажу через пять минут. Сначала поздравляю.

— Прогресс.

Программа длилась полгода и не гарантировала поступления в университет. Ася училась в проектной мастерской, готовила портфолио и параллельно заканчивала школьные предметы по индивидуальному графику. Общежитие предоставляли только иногородним участникам после подтверждения школы.

— Я хочу поехать, — сказала она. — Даже если потом выберу другой институт.

— Хорошо. Договор посмотрим вместе, если разрешишь.

— Разрешу. Но мотивационное письмо останется моим.

— Согласна.

— Папа уже сказал то же самое. В семь у меня любимое кафе. Вы оба приходите, но это мой праздник.

— Будем.

В кафе Ася заказала огромный кусок торта, который не смогла доесть. Мы с Михаилом сидели напротив друг друга и обсуждали ее переезд только после прямых вопросов. Кто платит общежитие, как она ездит домой, что делать при болезни, как распределить выпускные занятия. Ася записывала наши ответы и исправляла, когда мы начинали планировать лишнее.

— Ключи от моей квартиры у тебя останутся, — сказал Михаил.

— И от моей, — добавила я.

— Только не приезжайте проверять общежитие без предупреждения.

— Не приедем, — ответили мы одновременно.