Читать книгу - "Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков"

— Вы знаете, сколько СССР добывает природного газа? Сколько экспортирует? — Настроение у меня было умиротворённое, можно даже сказать философское, поэтому я с некоторым даже наслаждением готов был поболтать с немцем. Ну и зашёл издалека.

— Нет, откуда? СССР не публикует такие данные. Мы можем оценивать только примерный уровень экспорта. Сто пятьдесят миллиардов кубов дают наши аналитики.

— Да, — я согласился, — тут они в целом попали в реальную сумму. — А добываем мы около триллиона. И добыча за последние пятнадцать лет выросла в два с половиной раза.

— Это… Много…

— А знаете, сколько потребляет весь Европейский ваш Союз? В прошлом году вы совсем чуть-чуть не добрали до 300 миллиардов. В этом, думается, будет сильно меньше, потому что промышленность европейская уже сейчас при смерти, а будет ещё хуже. А мы в этом году вводим в строй Балтийский ГПЗ, как раз на те же 50 миллиардов кубов.

Теперь, с началом кризиса, кстати, перспективы этого завода стали, как бы помягче сказать… Туманными. Мы же его строили для того, чтобы продукты переработки газа потом на предприятия Усть-Лужской СЭЗ поставлять и потом дальше на экспорт вывозить. А с последним нынче туго стало, всерьёз пошли разговоры — уже несколько инвесторов к нам обратились с этой просьбой — о том, чтобы мы выкупили расположенные в СЭЗ производства за те же СР. Мировой рынок потребления на глазах схлопывался, хоть «на земле» это было ещё местами неочевидно, и экспортная модель производства становилась… Как минимум рисковой. С другой стороны, мы сами ничем фактически и не рисковали, внутренний рынок СЭВ был достаточно большой, чтобы поглотить примерно любое количество ТНП.

— К чему это вы, господин Председатель? — Было видно, что Колю неприятны такие разговоры, но он находился не в том положении, чтобы показывать свои эмоции.

— Зачем нам вас спасать? Вообще? Объясните, почему мы не должны просто сегодня перекрыть трубопроводы на запад, разорвать контракты по урану, углю, нефти, другим ресурсам? А дальше просто смотреть, как вы загибаетесь? СССР давили санкциями с самого начала существования нашей страны. Чтобы заключить любую сделку на интересующий нас товар, нам приходилось идти на всякие ухищрения. Придумывать обходные пути поставок, работать с посредниками, давать взятки, переплачивать, унижаться. А теперь стрелочка перевернулась на 180 градусов. Теперь вам нужен наш товар. Почему вы думаете, что мы просто так согласимся его вам продавать?

— Но договоры… — Канцлер ФРГ был явно обескуражен таким заходом. Он приехал обсудить, что именно из немецких товаров может быть интересно СССР, а нарвался на то, что теперь вопрос о продаже энергоносителей вообще может в воздухе повиснуть.

— А в жопу договоры! Завинчиваем трубу и смотрим, как вы переживаете зиму. ФРГ импортирует около 50–55 миллиардов кубов газа ежегодно. 40% в Нидерландах, 35% у нас, 25% у Норвегии. Примерно. Но вот какая незадача: кто-то этой зимой взорвал норвежский трубопровод, и починить его не получится раньше 1997 года. А если ещё и поставки из СССР выпадут, то у вас останется всего 20–25 миллиардов кубов. Из которых в хранилищах прямо сейчас, кстати, всего 6 миллиардов. Этого не хватит, даже если зима будет мягкая. А вот наши метеорологи предрекают сильные заморозки. Придётся останавливать заводы, чтобы население не замёрзло. Весной мы просто придём и выкупим ваши заводы по цене металлолома. Вместе с рабочими, которые будут рады переехать в Союз, потому что у нас есть электричество и тепло.

Конечно, тут я брал немца на понт. Полностью разрывать отношения с ФРГ нам было невыгодно. Нет, если бы они без нашего газа в Германии реально сдохли бы все разом — тогда да. Но ведь они не сдохнут, выкрутятся как-то, хоть и с потерями, будут буржуйками топить. Кизяки жечь. А вот восстановить потом отношения будет уже гораздо сложнее, такой удар в спину немцы нам запомнят надолго. И опять же не было абсолютно никакого понимания, насколько глубок будет этот кризис. Одно дело, если это тотальная новая Великая депрессия, — это одно. А если всё закончится и «сгладится» через год, как это в 2008 было у нас? Ну и просто не нужно загонять соседей в угол, загнанная в угол крыса, как известно, бросается на кота…

Впрочем, тут нужно понимать, что и без «давления с востока» дела у западных немцев шли далеко не блестяще. Тут можно взять в качестве лакмусовой бумажки состояние немецкого автопрома. Для понимания: в 1985 году в ФРГ было произведено примерно 4,5 миллиона автомобилей, включая грузовые и автобусы. После того как начался нефтяной кризис, спрос на транспорт с ДВС подпросел, и до начала Иранской авантюры Дукакиса этот показатель съехал до примерно 4,1 миллиона. За то же время мы с 2,1 миллиона — включая те же грузовики и автобусы — выросли до 3,1.

За последние же полтора года производство автомобилей в ФРГ упало ещё сильнее, и на 1995 год немцы — постоянно, буквально ежемесячно, корректируя план в сторону уменьшения по мере того, как падал глобальный спрос, — уже планировали произвести 3,3–3,5 миллиона автомобилей, причём перспективы на оставшиеся 4,5 месяца были максимально туманными, и газеты вовсю пестрили заголовками о том, что в какой-то момент конвейеры могут просто остановиться, а людей отправят в отпуск без содержания. По этому поводу уже активно протестовали традиционно сильные в Западной Германии профсоюзы, но денег-то от протестов ни у кого не добавлялось, так что ситуация выглядела не слишком радужной.

— Вы не обязаны нас спасать, — было видно, что Коль, хоть и впечатлился моим спичем, полностью не «потёк». Всё же он был опытным политиком, чуть ли не полвека в эти игры играет, шутка ли. — Но вам выгоднее не дать умереть крупнейшему индустриальному рынку континента. Если Германия рухнет, вы потеряете не только клиента, но и источник технологий, оборудования и квалифицированного труда. И да, заводы по цене металлолома мы вам не продадим.

Ну это ещё тут бабушка надвое сказала. Вот рухнет это правительство, скажем, через полгодика, кто там ещё канцлером станет после перевыборов — это ещё большой вопрос. Если дела будут идти по худшему сценарию, вероятность того, что кризис просто смоет существующий политический класс, мягко говоря, немаленькая. Вон в Италии после 1989 года вообще старых партий, кроме коммунистов, и не осталось, считай. Кто сказал, что немцы от этого застрахованы?

Тем не менее вслух я произнёс иное.