Читать книгу - "Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова"

меня терпение? Так вот, оно ни хрена не железное, и твоя больная нога не помешает мне присунуть тебе хорошенько.

Чуть не давлюсь воздухом от его слов. Сжимая челюсти, Вадим отрывается от меня, но продолжает смотреть. В тесной душевой уже давно пахнет обоюдным возбуждением.

Переключаюсь на мытье, включаю воду, беру гель. Мысли то и дело крутятся вокруг его крепких рук, горячего тела и ещё очень важной детали.

Нормальная ли я? Пару дней назад меня сбила машина, а я мечтаю о сексе.

Как только смываю пену с волос и тела, поднимаю глаза на Вадима. Он приподнимает меня со стула, а потом садится сам, а я оказываюсь на его коленях голая. Меня простреливает желанием диким, необузданным, хочу его до сумасшествия.

— Вот так раздвинь ножки, умничка какая.

Повернув голову, сразу сливаемся в поцелуе. Пальцы Вадима утопают в моих соках, ласкает клитор и трахает пальцами, агрессивно вводя их внутрь. Вхожу в кураж и сама начинаю насаживаться на его пальцы, мне мало, я хочу большего. Я хочу его член. Мозги плывут, ни черта не соображаю.

— Дай свой сладкий язычок.

Наш поцелуй переходит на что-то слишком откровенное, развратное. Он сосет мой язык, одновременно совершая толчки, я почти вот уже на грани, мне осталось чуток.

— Вадиим, хочу, боже! Хочу тебя, пожалуйста, Вадиим.

Ударяет пару раз по клитору, и меня сносит волной наслаждения. Не успеваю понять, когда Вадим достаёт свой волшебный член и насаживает до предела. Я мычу, хочется кричать от удовольствия.

Обхватив меня за талию, он толкается в глубину, оргазм немного отступает, но мгновенно снова накатывает мощнейшей волной. Нахожу его губы и облизываю, кусаю, смеётся и продолжает в меня вбиваться.

Это великолепно.

— Нравится на моем члене скакать? Отвечай!

— Да! Да!

В этот раз мы одновременно финишируем, горячая сперма ударяет во мне, чувствую её и сама разлетаюсь на атомы.

На моем плече смыкаются зубы, а мужские руки сильнее прижимают к себе. Дышим часто и глубоко, стараясь выровнять дыхалку, похоже, снова надо принять душ, и уже обоим.

* * *

Мы молча приводим себя в порядок, выходим из душа. В палате никого нет, я надеюсь, никто из медсестер не приходил, мы, может, и не шумели, но неловко.

— Мы с тобой настоящие развратники. Осквернили место.

Вадим улыбается, он сбросил напряжение, и он в полном восторге. Я тоже счастлива, но боль в ноге даёт о себе знать.

— Ник, может, поговорим о нас?

Этот разговор я ждала и представляла у себя в голове, но, может, я покажусь сукой, но пока что я не хочу ничего менять. Меня всё устраивает. Егора пока нет, и меня не съедает чувство вины. Может, если бы я хоть что-то к нему чувствовала, то не поступила бы с ним так жестоко.

— Прежде чем о нас говорить, надо разобраться с другими. Тебе, например, решить с Ариной вопрос о ее беременности, вдруг ребёнок твой, что ты делать будешь?

Честно, меня это очень огорчает, даже больше, чем сломанная нога. Кости срастутся, а вот наличие ребёнка Вадима от другой — на всю жизнь.

— Не может быть, она от меня беременна. Я всегда был в защите. Она тоже предохранялась, на словах, конечно, но я верил ей.

— Ты же понимаешь, что этого мне недостаточно. Если она беременна от тебя, я приму этого ребёнка. Только выясни всё.

Говорю, а у самой ком в горле. Конечно, меня это будет съедать, у него была жизнь после меня, как и у меня. Так получилось, что мы расстались на четыре года. И надо принимать друг друга со всеми ошибками.

— Ты серьёзно примешь? Ник, я выясню всё, но я уверен…

— Я поняла, Вадим. И я верю тебе.

— С «малышом» же ты быстро решишь вопрос?

— Егор. Его зовут Егор!

— Да хоть Вася, замуж ты за него всё равно не выйдешь!

— Вот не тебе решать, за кого я замуж выйду!

Так, конечно, не надо было говорить, но сбить спесь стоит. А то Вадим уже слишком далеко зашёл в своих фантазиях. А это только второй наш секс.

Вадим резко садится рядом и разворачивает мое лицо, схватив за скулы. В глазах пламя, и сам он взвинчен до предела.

— Твоя аппетитная задница напрашивается, я смотрю. Какие ещё нужны аргументы того, что ты моя?!

— Я не вещь, чтобы меня присваивать. И вообще, четыре года назад ты не проявлял никакой инициативы, что изменилось? То, что есть Белла, совсем не обязывает тебя ни к чему, просто будь ей любящим отцом.

Меня продолжают держать, смотрит в глаза так, будто хочет добраться до души. Рука с лица съезжает на шею и дальше ведёт по ключице.

— Ты мне весь мозг уже вытрахала, с детства ненавижу качели, потому что мелкого долбануло нехило, а с тобой такие качели, что тот удар об голову — сущий пустяк. Что сейчас, что тогда американские горки продолжают качать.

— И кончать в меня прекрати, у меня большая вероятность плодовитости.

— Я как раз думал о том, чтобы завести большую семью.

* * *

Рано утром приехал папа с Беллой, я успела позавтракать и умыться.

Моя егоза нырнула в объятия и не отпускала. Мне стало сразу легче, моя роднулечка рядом, папа оценил масштабы катастрофы, а дочка рассматривала с интересом. Хорошо хоть не пугается.

— Дедуль, у мамы ланка, надо подуть. Она всегда так мне делала.

Папа умиляется внучке, а та старательно дует мне на щеку, где уже образовалась корочка, чешется очень, но я стараюсь не обращать на нее внимания, быстрее затянется и заживёт. Нога тоже ужасно чешется под гипсом.

— Как дела у вас?

— Всё как обычно. Дети носятся по дому, с сентября решили обоих отдать в сад. Лиде нужен отдых, нам не двадцать, тяжелее в таком возрасте с детьми.

— Если вас напрягает Белла, то попрошу Вадима забрать.

— Я разве так сказал? Белла может жить столько, сколько надо, им втроём веселее. Лучше скажи, как здоровье и как так получилось, что перелом не сразу обнаружили?

Пока мы с папой болтаем, Белла изучает палату, сует любопытный носик в каждый уголок. Я же присматриваю краем глаза.

Они проводят у меня много времени, обедают со мной, а вот сообщение от Вадима меня выбивает из колеи. Не могу сосредоточиться на разговоре с папой и дочкой.

"Сегодня не жди, завтра, скорее всего, тоже не приду."

Похоже, он обиделся. На душе кошки скребут. Вот почему я сначала говорю, а потом