Читать книгу - "Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов"

всею тщательностью погасил их и так же тщательно запер церковь. Но возвратившись через три часа, опять нашел погашенные им лампады горящими: тот свет ясно показывал, что храм перешел из тьмы в свет.

7. Петр. Изумительные чудеса, рассказываемые тобою, свидетельствуют, что хотя мы живем и в великих скорбях, но еще не до конца оставлены Создателем нашим.

8. Григорий. Хотя я имел намерение рассказывать тебе только о событиях италийских, но не угодно ли, в обличение арианской ереси, перенесем рассказ в Испанию, а оттуда через Африку опять возвратимся в Италию?

Петр. Переноси куда угодно рассказ твой: я с радостью последую тебе и с радостью возвращусь с тобою.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

О царе Герминигильде, сыне вестготского царя Лювигильда, убитом отцом своим за кафолическую веру

1. Григорий. Из рассказов многих испанских пришельцев я узнал, что недавно Герминигильд, сын вестготского царя Лювигильда, был обращен из арианской ереси к кафолической вере проповедью достопочтеннейшего Леанд ра, италийского епископа, с которым я был некогда в коротких дружественных отношениях[35].

2. Отец-арианин усиливался возвратить к ереси сына и обещанием наград, и страхом наказания. Но как сын с твердостью отвечал, что он никогда не оставит однажды познанной им истинной веры, то разгневанный отец лишил его царства и отнял у него все имение. Но когда и это не могло поколебать душевной твердости сына, отец заключил его под крепкую стражу, а на шею и руки его наложил железные узы. Здесь царственный юноша Герминигильд, обремененный оковами, во власянице, размышляя о ничтожности земного царства, всю силу души своей устремлял к Царству Небесному. В излиянии молитв пред всемогущим Богом искал он себе одобрения и тем сильнее презирал славу преходящего мира, чем яснее становилось для него, что и на свободе он ничего не мог бы взять с собою.

3. При наступлении праздника Пасхи нечестивый отец во время безмятежной ночной тишины послал к сыну арианского епископа, чтобы Герминигильд из его рук приобщился нечистому их таинству и тем возвратил себе благорасположение отца. Но преданный Богу юноша с укором встретил арианского епископа и, вполне обличив его нечестие, отогнал от себя. Ибо хотя по внешности он лежал связанным, но в душе оставался в высшей степени твердым.

4. Итак, когда возвратился епископ, арианин-отец пришел в ярость и тотчас послал своих телохранителей умертвить на месте заключения непоколебимого исповедника Божия, что и было исполнено. Вошедши в темницу, они тотчас поразили его в голову мечом и таким образом лишили телесной жизни: они умертвили в нем то, что и сам умерщвленный вполне презирал.

5. Но для обнаружения истинной его славы Господь немало сотворил чудес. Так, среди ночной тишины при теле сего царя и мученика (воистину – царя, по тому самому, что – мученик) слышалось псалмопение. А некоторые говорят, что ночью же при теле явились зажженные лампады. Посему-то справедливо все верующие должны были почитать тело его как тело мученика.

6. Нечестивый же и чадоубийца отец раскаялся и скорбел о своем поступке, впрочем, не хотел наследовать спасения, ибо хотя он и познал, что вера кафолическая – истинна, но, страшась своих подданных, не решился принять ее. Когда болезнь приблизила его к смерти, он поручил епископу Леандру, которого дотоле сильно преследовал, сына своего Рехареда, остававшегося в ереси, и просил его своими внушениями произвести в нем ту же перемену, какую он произвел в его брате. Сделав это завещание, он умер.

7. По смерти его царь Рехаред, подражая не нечестивому отцу, а мученику-брату, обратился сам от злой арианской ереси и потом, не дозволяя никому в своем царстве вступать в воинское звание, кто не страшился, как нечестивый еретик, оставаться врагом Царства Божия, весь народ вестготский привел к истинной вере.

8. И неудивительно, что проповедником истинной веры сделался брат мученика, заслуги которого помогли ему обратить столь многих к Церкви всемогущего Бога. В этом событии достойно полного внимания то, что всего этого не было бы, если бы царь Герминигильд не умер за истину, как написано: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода (Ин. 12, 24). В членах, как видим, совершается то же, что и в Главе [Христе]. Ибо из вестготского народа умер один, чтобы ожили многие: одно зерно верно пало для возращения жизни душевной и произрастило великую жатву.

Петр. Чудные дела и изумительные для нашего времени!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Об африканских епископах, которые свободно говорили, несмотря на то что ариане-вандалы отсекли им языки за кафолическую веру

1. Григорий. Во времена Юстиниана Августа, когда в Африке свирепствовало сильное гонение на кафолическую веру от вандалов-ариан[36], некоторые епископы, с непреклонною твердостью защищавшие истину, были приведены в судилище. Не успев преклонить их к перемене веры словами и дарами, царь вандальский вздумал сокрушить их твердость мучениями. Он приказывал им молчать, но они защищали истину и не хотели молчать пред нечестием, чтоб не показать своим молчанием согласия. Царь пришел в ярость и приказал вырезать у них языки до самого корня. Но чудное дело! Многие старцы свидетельствуют, что и без языка они стали так же говорить в защиту истины, как говорили прежде с языком.

2. Петр. Чудное и в высшей степени изумительное дело!

Григорий. О Единородном, Безначального Отца Сыне написано: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1, 1); о силе же Его прибавлено: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1, 3). Что же удивительного, Петр, если Само Слово, создавшее язык, возглаголало в них без языка?

Петр. Да, твое замечание справедливо.

3. Григорий. Эти епископы были тогда изгнаны из отечества и удалились в Константинополь. В то время как я был послан к императору по делам церковным, я встретил там одного старца епископа, который свидетельствовал, что сам видел, как уста их говорили без языка. Даже, отверзая свои уста, они громогласно говорили: «Смотрите, мы говорим, хотя и не имеем языков!» И, по его словам, желающие видели, что на месте вырезанных до корня языков оставалась как бы глубокая впадина в горле; и несмотря на то что уста были пусты, слова образовывались вполне. Но как скоро один из них предался роскоши, то лишился чудесного дара. Так праведно судил всемогущий Бог, чтобы человек, вознерадевший о сохранении плотского воздержания, не мог