Читать книгу - "Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая"

из — за шока так и не убрав руки с массивных плеч.

— Ничего, переживешь, — возвращает мне мою же фразу и прижимает ближе.

3. Ира

— Ты много на себя берешь, — таки отстраняюсь, вспоминая, что подобные экземпляры меня всегда раздражали.

Выскочка, считающий, что его неотразимость цепляет всех женщин в радиусе ста метров.

Уже настраиваюсь на очередной бесцеремонный ответ, когда парень внезапно вскидывает примирительно руки.

— Ладно, признаю, перебор. Отматываем назад, — улыбается, выставляя на обозрение обольстительные ямочки на щеках, — Потанцуешь со мной, Ир?

И я бы удивилась тому, что ему известно мое имя, но не делаю этого. Обычно таким нахалам легко узнать, как зовут объекта, на который они настроились охотиться. Вот только охота у него своеобразная. Парень галантно подставляет руку так, чтобы я сама решила вкладывать в нее свою или нет.

Или это у него ход такой? Что скорее всего. Но обезоруживает, ладно, признаю. Когда тебе дают иллюзию выбора — это приятно. А может это и не иллюзия и он действительно готов к отказу.

По глазам вижу — что это вряд ли. Они у него все такие же блядские и уверенные. Никаких отказов. Просто поменяет тактику, в случае чего.

Вообще, правильно было бы развернуться и уйти. Что я собственно и собираюсь сделать. Ровно до того момента, как он склоняет голову и говорит мне на ухо:

— Боишься?

Всего одно слово, а мне на глаза пелена падает.

Характер мой идиотский. Терпеть не могу, когда меня берут на слабо.

Да и кто? Уверенный в своей неотразимости мальчишка?

Захотелось его обломать. Жестенько так, как я уверена, обламывает он маленьких доверчивых девчонок.

Поэтому поведясь на поводу у собственного эго, я вкладываю свою ладонь в его. Никита тут же сжимает мои пальцы, как будто в капкан поймал, а второй рукой обнимает за талию.

— Я знал, что ты не из трусливых, — произносит самодовольно, прижимая меня к себе ближе, чем диктуют правила приличия.

— Было бы кого бояться.

Вскидываю голову и натыкаюсь на взгляд ухмыляющихся глаз. Ох уж эти чертовы глаза. В таких пропасть можно по щелчку его сильных пальцев, которыми он держит меня.

Благо, я не из тех, кто так быстро подчиняется мужскому обаянию.

А также не из тех, кто млеет при виде мускулистого мужчины. Вокруг меня таких всегда полно. Моим коллегам по роду деятельности положено быть высокими, крепкими, натренированными. Игорь тоже был неплох собой. Разве что ростом почти с меня, но в спортзал ходил регулярно.

Поэтому сейчас, ощутив под пальцами каменные мышцы Никиты я не расплываюсь потекшим желе, но про себя все же их отмечаю. Как и то, что он довольно высок. И хорош собой.

Разглядывать наглеца в мои планы не входило, вот только глаза, под действием алкоголя в крови, самовольно пускаются в путешествие.

Ладно, я соврала, когда сказала, что в нём ничего необычного. Гадёныш все-таки привлекательный. Чёткая линия скул, сильный подбородок, губы с упрямым изгибом. И только небольшая родинка прямо над верхней разбавляет эту жгучую смесь, добавляя образу легкости. Родинка и еще ямочки.

Могу себе представить сколько девушек повелось на эти дьявольские ямочки.

Парень молод. Наверное, лет на пять младше меня, но в чертах нет мягкости.

Смотрит сверху вниз так, будто мир, или я, уже принадлежим ему.

Невольно усмехаюсь, пока переставляю ноги с места на место.

Танцевать с ним легко, надо признать. Я и не заметила, как наглец переложил мою вторую руку себе на плечо, и теперь уже обнимает меня двумя, сократив между нами расстояние.

Когда успел только?

— Ты потеряла, — достаёт из нагрудного кармана деньги, щёлкает моей сумкой, висящей на плече, и ловко кладет их внутрь, закрыв защёлку.

При этом все манипуляции проделывает одной рукой, вторую не убирая с моей талии.

— Шустро, — прищуриваюсь с подозрением. — С сумкой управляешься, прямо как карманник.

— Карманник — это обидно, — он усмехается снисходительно. — Я бы сказал, виртуоз.

— Ну, виртуозы обычно сидят. И не за столом, а в изоляторе.

Мда, Волошина. Других тем для разговора, кроме как близких к профессиональным, ты конечно, не придумала.

— Это если у них навыки не отточены, — отвечает Никита.

— А у тебя, значит, отточены?

— Смотря о каких навыках мы говорим.

Во взгляде мелькают бесята, а я не удерживаюсь и морщу нос. Нашел чем бахвалиться.

Никита вдруг начинает смеяться, запрокинув голову назад.

— Ладно, я понял, тебя банальщиной не возьмешь. — склоняет голову ко мне, чтобы перекричать музыку. — Давай тогда иначе. Ты говоришь, чего хочешь, а я исполняю.

Мартини и расстояние в жалкие сантиметры между нами действует стремительно и губительно.

Мне в нос отчетливо ударяет аромат мужского тела. Не туалетной воды, а именно тела. Чистого, молодого, дерзкого.

Где — то отдаленно улавливаются нотки ментола, скорее всего это гель для душа или шампунь.

— Зачем? — искренне удивляюсь, стараясь не вдыхать глубоко, потому что ловлю себя на мысли, что этот запах нравится моим обонятельным рецепторам.

Они оживают и как — будто сходят с ума. Ловят его, ловят, ненормальные.

— Мы же уже выяснили — я люблю задачи на территории. — словно издеваясь, он придвигается совсем вплотную. Я мимо воли оказываюсь прижатой к его широкой груди, — Твоя пока закрыта, я хочу ее завоевать.

Прекращаю двигаться.

— И сколько на твоем счету территорий?

— Это не имеет значения. Твоя в приоритете, — горячее дыхание касается моего уха, отчего к дуреющим обонятельным рецепторам присоединяются еще и тактильные.

Подушечки моих пальцев отчего — то слишком остро чувствуют шероховатость его рубашки, то как передвигаются мышцы на предплечьях. А кожа живота реагирует на массивную металлическую пряжку ремня. К ней будто вся кровь из организма приливает. Хочется растереть живот, чтобы разогнать ее обратно.

— С чего бы? Чем она такая особенная? — смотрю в сощуренные глаза, — Тем, что закрыта?

— Тем, что ты кажешься интересной.

От пристального взгляда непрошенные мурашки на спине скачут вприпрыжку. Никита смотрит на меня прямо, не скрывая, что действительно заинтересован во мне, как в женщине.

Глупый, нашел к кому подкатывать.

— А если я скажу, что ты ошибаешься, и во мне нет абсолютно ничего интересного? Открывать в принципе и нечего. Территория давно завоевана, и изрядно истоптана.

— Я не увидел на твоем пальце кольца, чтобы заявлять, что она завоёвана, — серьезно говорит он.

— От завоевателя я избавилась, — убираю с его плеч руки и упираюсь в грудь, давая понять, что разговор окончен. На этом, пожалуй, пора остановиться. Слишком в его компании мне уязвимо. Так не должно быть. — Территория