Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

и подчинялся то правителям Азербайджана, то Чоухрсаада (Ереванского бегляр-бекства). По словам Захария, например, в 1673 г. в Акулис прибыл посланник ереванского хана с приказом от шаха собрать 1000 туманов. За одну ночь было повешено 35 человек, но собрать удалось только 350 туманов. Через год ереванский Сефи Кули-хан был снят с должности, и его конфискованное имущество было отправлено в столицу на 400 верблюдах. Такого рода обогащение было обычным. Пока шахская власть была сильной, она пыталась бороться и с насилиями, и с разбоями, но всех виновных покарать не могла, да и не хотела. Кстати, в отношении разбойников при Аббасе применялась крайне суровая мера: их живыми зарывали в землю (по горло) вдоль дорог, на которых они грабили.

Тем не менее, как уже сказано, первоначально реформа Аббаса дала весьма положительные результаты. Огромные доходы от земель хассе и от торговли шелком, монополия на которую перешла в руки правительства, позволили укрепить военную мощь государства.

Хотя ополчения племен по-прежнему составляли большую часть иранского войска, но наряду с ними существовали четыре постоянных военных корпуса. Первый из них именовался курчи, и во главе его стоял курчи-баши, обычно из числа знатнейших кызылбашских эмиров. Впрочем и сами курчии, численность которых, по данным Тавернье, составляла 22 тыс. человек, формировались исключительно из кызылбашей, что было несомненной уступкой им. Курчии получали весьма высокое жалованье (деньгами и натурой): тысячник (мин-баши) — 70 туманов, сотник (юз-баши) — 10 туманов и т. д.

Кроме курчиев Аббас создал еще три военных корпуса. Корпус гулямов (букв. «рабов») формировался из обращенных в ислам христиан, по большей части грузин (по образцу янычар в Турции). Уже при преемниках Аббаса I большая часть придворных чинов формировалась из числа этих гулямов, поскольку они полностью зависели от шаха и не имели племенной опоры, как курчии.

Следующий созданный Аббасом корпус назывался туфенгчи (мушкетеры). Их основным вооружением были мушкеты, хотя они имели сабли, а в походах им выдавались кони. Корпус был создан с помощью англичан — братьев Шарли. По данным Тавернье, число «мушкетеров» достигало 40–50 тыс. человек. Туфенгчи формировались из оседлого населения (и не только из персов, как иногда полагают). Лишь часть их находилась в столице, прочие же пребывали в тех или иных областях, правители которых были обязаны каждые три месяца устраивать им смотр. Так было при Аббасе I и, возможно, при его двух ближайших преемниках, а затем число туфенгчи сократилось, да и сам корпус потерял свое первоначальное значение.

Наконец, Аббас создал артиллерию как отдельный род войск, во главе которого стоял тупчи-баши. Однако уже при преемнике Аббаса Сефи I пушки времен его деда бесцельно стояли у дворца, а при Аббасе II (1642–1666) этот корпус был вообще ликвидирован.

Борясь со своеволием кызылбашей и их непомерным влиянием, Аббас I все более ориентировался на оседлые иранские элементы, из которых набирались кадры гражданской бюрократии. Многие представители иранской землевладельческой и городской знати получили при нем высокие назначения. Важной чертой внутренней политики шаха было покровительство центральным областям Ирана, в отношении которых проявлялась забота об улучшении состояния земледелия, о строительстве ирригационных приспособлений. Улучшению состояния экономики этих областей способствовала налоговая политика: снижение или упразднение многих налогов, остававшихся весьма обременительными для населения окраинных территорий Сефевидского государства и собиравшихся частично натурой, а частично деньгами.

Особое значение приобрела столица Исфаган. В XVII в. это был огромный город. Число жителей оценивалось по-разному: французский путешественник Шарден, посвятивший Исфагану почти весь седьмой том своего десятитомного описания Ирана, приводит оценки от 1 млн. до 600 тыс. человек. Сам Шарден полагал, что Исфаган можно было сравнить с Лондоном, который в ту пору был самым значительным городом Европы. В окружности город равнялся 12 лье. Городские стены насчитывали более 20 тыс. шагов в окружности. Город делился на две части, каждая из которых, в свою очередь, состояла из ряда кварталов (махалла). В городской стене было восемь ворот, от которых начинались дороги, ведшие в разные части государства. Исфаганский базар был самый большой из виденных Шарденом. Доходы с рынка шли в шахскую казну. Возле Исфагана располагалось несколько предместьев, из которых наиболее значительным была Новая Джульфа, населенная богатейшими армянскими купцами. Кроме армян там проживали и гебры (зороастрийцы). Шарден объяснял перенесение столицы в Исфаган лучшим расположением Исфагана, более умеренным климатом и близостью к Персидскому заливу.

Другим важным предместьем Исфагана был Аббас-Абад, называвшийся также Тебризским, поскольку основная часть его обитателей была переселена шахом из Тебриза.

Столицей управлял даруга, который в XVII в. обычно происходил из знатной грузинской семьи, чаще всего Багратидов. Кроме даруги весьма значительным лицом был городской калантар, которого европейцы именовали купеческим старшиной, хотя на деле его обязанности были шире. В столице был возведен роскошный шахский дворец и разбиты знаменитые шахские сады (чарбаг), перешедшие после смерти Аббаса в вакф, управляющие которым были обязаны уплачивать правившему шаху в год 200 туманов.

Кроме Исфагана большими городами Ирана были Мешхед, Казвин, Тебриз и Шираз.

Крупной торговлей занимались преимущественно армянские купцы, персы и индусы, которых в Исфагане (в 60-е годы XVII в.) насчитывалось до 20 тыс., также пытались играть в ней свою роль. В свое время Аббас, опекавший армянских купцов, запретил индусам проживать в Иране, но его преемник этот запрет снял, как утверждали, под влиянием приближенных, которых индусы подкупили.

При Аббасе I в Иране значительно возросла добыча полезных ископаемых (железо, медь, свинец, серебро). Производилась неплохая сталь, хотя лучшую привозили из Индии. Шарден называет основные места, где добывались те или иные полезные ископаемые. Например, медь — в Сари, Мазандеране, на территории современного Афганистана, в районе Казвина, свинец — в Кермане и Йезде, серебро — неподалеку от Исфагана и т. д.

У шаха имелись конные заводы, где разводили породистых лошадей (особенно в Иране Персидском). Монополия на это была у шаха.

Доходы шаха исчислялись миллионами туманов. Туман, строго говоря, не был денежной единицей, но служил формой расчета. По сведениям европейских современников, в середине XVII в. на содержание войска шло 13 млн. туманов, а на содержание гарема — 4 млн. Однако деньгами оплачивали лишь одну шестую расходов, прочее обеспечивалось доходами с пожалованной земли и натуральными поставками. Шарден считал шаха богатейшим монархом на земле.

В связи с этим утверждением целесообразно коснуться так называемых кархане (букв. «работных домов»), большинство из которых находилось в столице и принадлежало шаху, хотя были и кархане крупных вельмож. Европейцы именовали их мануфактурами. В отличие от посессионных мануфактур, учреждавшихся позднее в России Петром I, на которых использовался труд крепостных крестьян, в Иране, где крепостного права не существовало, рабочие кархане формально нанимались