Читать книгу - "Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна"

но и заранее написать безопасное объяснение её закрытия. Срок ответа в письме стоял короткий — три рабочих дня.

Сергей наконец прислал деловое предложение письменно. Квартиру, которая уже была нашим совместным имуществом, он оценил в мою новую профессию.

ГЛАВА 16. Квартира за молчание

Марина

Инга поставила рядом две таблицы. В первой было предложение Сергея. Во второй — имущество, о котором мы знали достаточно, чтобы не соглашаться на первую.

— Начнём с квартиры, — сказала она. — В приложении они поставили двадцать восемь миллионов четыреста тысяч. Это не отчёт оценщика, а подборка объявлений по району.

— Цена похожа на правду.

— Может быть похожа. Нам нужна не похожая.

Была суббота, семнадцатое октября. Ради короткого срока, указанного в письме Сергея, Инга открыла офис на четыре часа. Кроме нас, в коридоре работал только принтер: помощник печатал приложения к проекту, чтобы мы не сверяли имущество по названиям файлов на экране.

В таблице стояли квартира, автомобиль, накопления и доля Сергея в «Волков Медиа». Машину его сторона оценила в два миллиона триста тысяч, хотя весной страховая указывала два шестьсот. Накопления сократились с известных мне трёх миллионов четырёхсот тысяч до двух девятисот — без выписок и пояснения, на что ушла разница. У доли ООО цены не было совсем. В примечании Сергей сохранял её за собой «с учётом предпринимательского риска и личного характера участия».

— Участником общества вы от соглашения не становитесь, — сказала Инга. — Но стоимость приобретённого в браке актива нельзя заменить словами о личном характере управления. Сначала отчётность и оценка. Потом обсуждаем компенсацию и распределение остального.

— Они предлагают мне квартиру целиком. Если взять их цифры, это не выглядит грабежом.

— Поэтому предложение и составлено хорошо.

Инга не пыталась утешить меня тем, что Сергей обязательно просчитался. Она развернула второй лист. Если доля ООО действительно стоила от шестнадцати до двадцати двух миллионов, как предполагали по доступным данным, общая стоимость остальных активов могла приблизиться к цене квартиры или превысить её. При одном расчёте я получала немного больше половины. При другом — отказывалась от нескольких миллионов. Точный ответ зависел от сведений, которых у нас не было.

— А теперь пункт семь три, — сказала Инга.

Я открыла страницу с закладкой. В течение десяти дней после подписания мне предлагалось прекратить производство и публикацию «После точки», не запускать сходные форматы и обеспечить удаление уже опубликованных материалов, если это возможно по правилам площадок. Следующий пункт запрещал рассказывать, что закрытие связано с условиями раздела. Ещё через страницу взаимное неразглашение охватывало «любые сведения о совместной семейной и профессиональной жизни сторон» без срока.

— Квартира уже учтена в имущественном расчёте, — сказала Инга. — За профессию, опубликованные выпуски и молчание отдельной цены здесь нет.

— Если вычеркнуть эти пункты, Сергей не отдаст квартиру.

— Возможно. Тогда мы узнаем, что именно он покупает.

Я перечитала формулировку «сходные форматы». Под неё можно было подвести интервью, документальное видео, разговор с героем о переменах и половину работы, которой я занималась двадцать лет. Даже если потом спорить о применимости такого запрета, сначала пришлось бы жить внутри спора.

— Что со сроком ответа?

— Письмо пришло в среду в двадцать два семнадцать. Они написали «три рабочих дня», но не указали, с какого момента считают. Мы ответим в понедельник до пяти и отдельно отметим, что короткий срок не означает согласия с полнотой документов.

— Сегодня у нас с ними видеовстреча.

— Встреча не заменяет ответ. На ней вы ничего не подтверждаете устно.

Инга подвинула ко мне лист с тремя строками. Первая: исключить закрытие проекта, запрет сходных форматов и обязательное объяснение для аудитории. Вторая: ограничить конфиденциальность конкретными частными и коммерческими сведениями. Третья: предоставить бухгалтерскую отчётность, сведения об обязательствах и документы, необходимые оценщику.

— Если он не даст?

— Будем выбирать между переговорами и судом по фактической ситуации. Сегодня выбирать не нужно.

На слове «суд» я посмотрела на стоимость услуг в приложении к нашему договору. До сих пор юридическая работа оставалась расходом, который можно было планировать. Оценка бизнеса превращала её в отдельную строку.

Инга назвала две компании, не связанные ни с её фирмой, ни с «Волков Медиа». Первая обещала предварительный вывод за семь рабочих дней, но полный отчёт — только после получения корпоративных документов. Вторая давала срок двенадцать рабочих дней и включала оценку квартиры, автомобиля, накоплений и доли ООО в один договор.

— Сто двадцать восемь тысяч, аванс половина, — прочитала я. — Плюс расходы на запросы.

— Да.

Четыре недели назад шестьдесят четыре тысячи означали для меня почти весь юридический аванс или несколько недель обычной жизни. После увольнения на счёте лежала компенсация, но я уже оплатила пилот, второй выпуск и работу юристов. Возмещение трёхсот семидесяти восьми тысяч по спонсорскому договору ещё не поступило.

— Заказываем, — сказала я.

Инга не спросила, уверена ли я. Отправила реквизиты, и я перевела аванс с личного счёта. Платёж получил номер. В календаре появился срок отчёта, который начинался не сегодня, а после передачи документов.

— Это важная разница, — сказала она. — Если Сергей задержит сведения, оценщик не окажется волшебником с двенадцатью днями.

— Запишите в запросе.

В двенадцать мы