Читать книгу - "Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон"

и она решила лечь в больницу. Джон поехал с ней – тогда он думал, что впереди их ждет не больше чем профилактический осмотр.

Однако симптомы никуда не девались. Доктора поняли, что экспериментальное лечение подорвало иммунную систему много лет назад, и теперь та полностью отказывала. Анализы показали, что у Кэти редкий вирус – H1N1, свиной грипп. Ее перевели в реанимацию и интубировали. Теперь она не могла говорить.

Но Джим надеялся, что жена выздоровеет и все будет как раньше. Кэти выигрывала и не такие битвы за жизнь – была настоящим бойцом. Джим снова проводил с женой все время, хотя врачи погрузили ее в лекарственный сон. Кэти сделали несколько переливаний крови. Джим, зная, как она ненавидит иголки, едва мог смотреть, как медсестры снова и снова вводили иглы в ее вены, но понимал, что переливания необходимы и что жена справится с этим.

После пяти дней в реанимации медсестры устроили Кэти «выходные», временно перестав давать ей снотворное, чтобы она пришла в себя. Как только Кэти проснулась, вокруг собрались сыновья – впервые за эти дни. Она не могла говорить из-за трубки в горле и указывала на буквы на алфавитной доске – хотела, чтобы ей принесли расческу и заколки и чтобы цветы, висящие в кашпо на стенке гаража, не забывали поливать.

Кэти снова ввели лекарства, и она уснула. Сыновья разъехались по домам. Но через два дня медсестра сказала Джиму, что пульс жены достиг ста шестидесяти ударов в минуту. Джим понял, что Кэти сражается изо всех сил. И только когда доктор пришел к нему в комнату ожидания, он по-настоящему испугался.

– Я думаю, пришло время ее отпустить… – вот что Джим услышал в тот вечер.

Отпустить? Кэти? Эта мысль никогда не приходила ему в голову. Отпустить ее? Что это вообще значит? Как можно отпустить того, кто значит для тебя все? Джим был в ужасе.

На восьмой день в реанимации сердцебиение Кэти начало ослабевать. Было четыре часа утра, когда медсестра сказала, что не может ввести иглу для переливания ей в вену.

– Не делай этого, – Джим вдруг понял, что говорит сам с собой. – Не втыкай в нее больше иголок.

Медсестра сказала, что Кэти осталось недолго. Джим позвонил сыновьям – попросил их срочно приехать в госпиталь. У каждого была всего пара мгновений, чтобы попрощаться. Один за другим они брали мать за руку и целовали в щеку. Потом Джим наклонился над кроватью и обнял жену.

– Я так горжусь тобой, – прошептал он. – Знаю, что ты старалась как могла. Я люблю тебя, Кэти.

Он почувствовал руку на плече. Это был его сын, Скотт.

– Пап, – сказал он, – она умерла.

* * *

Ничто не могло облегчить скорбь Джима – она была глубокой, бездонной. Он оставил вещи Кэти в том виде, в котором они были при ее жизни. Проводил бóльшую часть времени в темноте, не отвечал на звонки, не разрешал друзьям проведать себя. Он даже не был уверен, чем конкретно занимался в те ужасные, полные отчаяния месяцы – остались лишь смутные воспоминания.

Он помнил, что первое Рождество, которое встречал без Кэти, провел с Кевином, его женой Марен и ее семьей. Помнил, что ровно в одиннадцать утра в рождественский день почти все, кто знал и любил Кэти (даже друзья из далекой Финляндии), зажгли в ее память свечи. Но за исключением этого месяцы после смерти жены прошли в тумане, слишком размытые и болезненные, чтобы о них рассказывать.

Джим мог страдать так годы, а может всю оставшуюся жизнь, но однажды у него случилась мигрень. Он никогда не страдал головными болями, но у Кэти они время от времени бывали. В тот день Джим увидел ослепительные вспышки света и почувствовал острую боль в виске. Он лег на кровать и сжал голову руками. Мигрень напомнила ему о Кэти, и в тот момент пришло что-то вроде прозрения.

«Кэти не хотела бы этого», – подумал он.

Она всегда заботилась о нем. Они построили жизнь вместе, и сейчас он понимал, что тратит ее впустую.

После этого Джиму стало легче. Перед тем как Кэти умерла, они начали ремонт дома. И теперь Джим продолжил незавершенную работу, убедившись, что каждая деталь была такой, какой хотела бы Кэти. Он уже собрался установить новую электроплиту, когда электрик, помогавший ему с ремонтом, вдруг запротестовал.

– Нет-нет-нет… Кэти говорила об этом, – сказал он. – Она хотела газовую плиту – готовить разные интересные блюда. Даже подобрала одну, с красными ручками.

Джим установил плиту, которую выбрала жена.

Вскоре случилось кое-что еще. Джим возвращался домой после семейного застолья по трассе 101, идущей вдоль Шелл-Бич. Что-то сверкнуло. Он взглянул на ночное небо сквозь ветровое стекло и увидел два метеора – невероятно яркие и быстрые, они оставляли четкие полосы и, казалось, падали прямо на пляж. И как только коснулись земли, Джим приготовился к ударной волне. Он поглядел на дорогу, потом снова на метеоры, но те исчезли. Небо было спокойным и тихим, словно все произошло в его воображении.

Тем вечером Джим навестил брата Кэти, поинтересовавшись, не слышал ли тот о двух огромных метеорах над Шелл-Бич. Однако ни он, ни кто-либо другой не знал о случившемся, сколько бы Джим ни спрашивал.

Через две недели ему позвонил Кевин.

– Думаю, ты должен кое-что увидеть, – произнес он.

Кевин отправил отцу видео, где его жена, Марен, была на сеансе у медиума – у меня. Так совпало, что мы с Марен встретились через два часа после того, как Джим видел метеоры.

– Просто посмотри, – настаивал Кевин. – Доверься мне.

Джим и Скотт посмотрели запись сеанса. Джим сразу заметил, что я делаю жесты руками, которые показались ему очень знакомыми – так же жестикулировала Кэти. Джим подался к экрану, слушая, как я описываю череду событий – рождение сыновей, болезни и праздники – именно так, как о них рассказала бы покойная жена.

«Откуда она это знает? – гадал он. – Почему ведет себя как Кэти?»

Джим слушал, как Кэти говорила через меня весь следующий час. Затем, ближе к концу сеанса, Марен спросила:

– Пыталась ли Кэти связаться с Джимом после смерти?

Джим затаил дыхание. Он не мог поверить в то, что видел и слышал, но ему нужно было знать ответ на последний вопрос.

– Да, – сказала я Марен. – Пыталась, и не раз. Но когда подбиралась к нему, он все глубже погружался во тьму. Ей не хотелось делать ему больно, но по-другому было не достучаться. Она перепробовала все. Говорит,