Читать книгу - "Сказки с базаров - Амина Шах"

рассыпав дорогие каменья и золото повсюду вокруг. Рыдая, Вахид отвесил брату сильнейший тумак по уху, кляня его на чем свет стоит. Рауф разразился криками, голося: «Я слышу тебя, о негоднейший, о сын собаки! Получай же!» – и он засветил подслеповатому кулаком по голове.

Вахид разок-другой потряс головой и тут запрыгал и заскакал, блаженно вопя: «Я вижу, я вижу! Тебя, и все сокровища, и осла! Будь ты благословен, о братец! Давай помиримся и разделим сокровище поровну, и пойдем в деревню богатые и счастливые».

«Хвала Аллаху, – кричал Рауф, снова собирая свою долю в головную повязку, – я слышу! Я слышу брех деревенских собак. Идем, давай зададим пир на всю деревню, какого еще не бывало».

Так они и вернулись вместе домой, женились на самых красивых из всех деревенских девушек и всегда с тех пор были счастливы.

Посланец султана и леопард

Некогда жил один калиф, и однажды вечером он пировал со всеми своими придворными. На пиру был посланец султана Занзибара, и он испросил разрешение у калифа вернуться на следующий день в свою страну.

«Обязательно и всенепременно, о славный житель Занзибара, езжай и мир да будет с тобой. Но не забудь, – милостиво говорил калиф, – захватить от нас подарок твоему султану, который отправляется к нему с самым нашим братским расположением».

«Какой же это подарок, о счастливейший из владык? – осведомился посланник с полуопаской насчет того, чем оный окажется. Калиф имел склонность к шуткам в весьма сомнительном вкусе, и посланник побаивался, что это могла быть какая-нибудь великанша, а возможно, какой-нибудь пигмей-каннибал.

«Ну конечно, мой самый прекрасный и выдрессированный леопард, что же еще!» – рассмеялся калиф и хлопнул в ладоши, призывая старшего егеря. Вошел егерь, держа на золотой цепи полного звериной грации леопарда, которого, с указанья калифа, он вручил посланнику из Занзибара.

«Да здравствуешь ты вовеки, о калиф. Тысяча благодарностей от имени моего царственного господина», – слабым голосом молвил посланник.

Взявшись за цепь, он увел леопарда вон в свои собственные покои. Зверь казался вполне смирным и вовсе без неохоты слушался кого-то, кто не был его обычным водильщиком. Занзибарец, чье имя было Билал, взмолился к Аллаху, чтобы умудриться поддерживать благодушие в леопарде на протяжении всего путешествия.

Они отправились в путь на другой день и провели в пути весь этот день и еще следующий; вечер третьего дня застиг их неподалеку от заезжего двора при дороге, где останавливались на ночлег. Би-лал вел леопарда, сильно страдая от сбитых ног и от усталости, когда повстречал державшего тот постоялый двор человека, который, как делывал каждый день, вышел пройтись.

«Добрый тебе день, о брат, – заговорил Билал, – я чаю передохнуть на твоем постоялом дворе после трех дней пути, где единственным моим спутником был этот вот леопард. Найдется у тебя постель, чтобы я мог устроиться на ночлег и хорошенько выспаться прежде, чем назавтра мы снова пустимся в путь?»

«Мой добрый друг, – отвечал хозяин постоялого двора, – конечно, давай заходи ко мне в гостиницу, пожалуйста, но я тебя прошу не брать с собою леопарда, поскольку он распугает всех постояльцев и может поубивать коз их и кур, которых они держат как дорожный провиант. Если хочешь иметь сегодня ночлег, тебе придется избавиться от этого леопарда».

«Но этот великолепный зверь – подарок калифа моему господину, султану Занзибара! – вскричал посланник. – Я не могу избавиться от него, как ты говоришь. Если калиф отправит письмо моему господину и спросит, как поживает его леопард, а я убил его, вместо того чтобы передать в дар Его величеству, – да он снесет мне голову с плеч и даже не спросит, как это вышло».

«Понимаю, – покивал головой хозяин. – Но я не могу поместить этого зверя рядом с постояльцами. Однако, чтобы нынче тебе упастись от ночевки под открытым небом, беззащитным от волков, а то и воров, ты можешь заночевать в гостиничке, владелец которой я, что у самой городской заставы. По несчастью, дом этот населяет злой джинн, не дающий никакого житья. Вечно он громыхает цепями, то стонет, то ухает, бьет фарфор и двигает мебелью, из-за чего этот дом стоит нежилым. Ежели ты остановишься там, то на джинна не стоит обращать внимания, он же, я полагаю, не обратит внимания на леопарда».

Билал поблагодарил этого человека, и ему указали дорогу к гостиничке.

«Может быть, джинна нынче вечером не окажется дома», – думал он, подводя леопарда к дверям и поднимая щеколду. В доме, чисто убранном и выметенном, на столе валялось несколько разбитых плошек и блюд. Однако Билал был настолько усталый, что улегся на постель и пустил леопарда вспрыгнуть рядом с собой на покрывало. Цепочку он петлей зацепил за один из столбиков кровати, и скоро оба уже крепко спали.

Как только взошла луна и раздались стенающие крики совы, дверь дома распахнулась, и появился джинн. Зычно похохатывая и сотрясая пол своими ножищами, джинн принялся поедать козу, которую освежевал. Всё это дело заставило Билала очнуться. В ужасе он наблюдал, как джинн, который был убийственно страхообразен, – с лицом, словно у демона, и с зубами, вылезающими, словно клыки, – жевал куски козлятины, раздирая тушу длинными когтями. Билал с трудом верил своим глазам, взирая на эту тварь.

Внезапно проснулся леопард и соскочил с постели, гремя своей золотой цепью и яростно сверкая глазами.

«Ха-ха-ха, – смеялся джинн. – Что здесь делает эта пестрая кошка?»

Леопард, который вел себя так миролюбиво и благопристойно всё то время, что путешествовал с посланником, теперь зарычал, оскаливая зубы самым угрожающим образом. Потом закипела ярая битва.

В ужасе Билал наблюдал, как меж столов и стульев, среди чашек и плошек, бросаясь то туда, то сюда, джинн и леопард кусают и когтят друг друга с самым устрашающим рычанием и урчанием. Верх оказывался то джинна, то леопарда, но скоро сделалось ясно, что джинну приходится худо. Подглядывая из посудного поставца, куда он спрятался в разгар потасовки, Билал видел, как, последний раз размахнувшись яростной лапой, леопард отвесил такой удар, что джинн вылетел с воем в трубу и с глаз долой.

«О мой доблестный леопард, ты воистину добрый друг», – вскричал Билал, ведя мурлыкавшего теперь зверя назад к постели, на которой оба они и улеглись и мирно проспали остаток ночи.

Ранним утром хозяин постоялого двора появился под дверью с хлебом и молоком, гадая, как обошлось дело ночью.

«Благодарю тебя за приют в этом приветном доме, о брат, да будет на тебе благословенье Аллаха», – молвил Билал, поделившись молоком с