Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

период, когда необходимо перейти к массовой тактике, поддержке повстанческих кулацких движений и так далее.

Вышинский: – Вот я и хотел это установить. Вы признаете, что вы говорили с Ивановым о том, что надо поддерживать повстанческие, всякого рода кулацкие движения?

Бухарин: – Признаю.

Вышинский: – Стало быть, весной 1932 года по прямому заданию центра, и в частности Рыкова и Бухарина, направляется на Северный Кавказ один из ваших ближайших соучастников по подполью Слепков для всемерной, как сказал Рыков, организации кулацких выступлений. Правильно это?

Бухарин: – Я уже сказал, что подтверждаю от первого до последнего слова все то, что сказал здесь Рыков.

Вышинский: – Следовательно, вы послали Слепкова для организации кулацких восстаний на Северном Кавказе?

Бухарин: – Следовательно, послал для того, чтобы поднять восстание.

Вышинский: – Теперь можно перейти к Сибири…

В Сибири оппозиционеры проводили аналогичные «мероприятия».

Наряду с организацией массовых повстанческих вспышек, оппозиционеры вели широкую кампанию по возбуждению недовольства среди крестьян. Якобы руководствуясь решениями партии о проведении коллективизации и демонстрируя свое деловое рвение в этом направлении (а на самом деле, опять-таки, доводя до абсурда), троцкисты и сионисты (вспомните влитых в РКП(б) членов еврейской компартии – они теперь были секретарями горкомов, райкомов, прокурорами, судьями), желая озлобить и натравить народы против большевиков и особенно против Сталина, репрессировали не только кулаков, но середняков и бедняков, которые неосторожным словом обмолвились о коллективизации или о тех же перегибщиках, извращающих добрые начинания партии.

Троцкисты и сионисты провели настоящий геноцид по отношению к местному населению по всей стране. Тысячи русских, украинцев, белорусов, татар и других народов отправлялись в тюрьмы и лагеря. По сей день коллективизацию вспоминают почти в каждой сельской семье недобрым словом. Всё это лежит на совести оппозиционеров.

Вот неполный список виновников тех массовых репрессий против крестьянства. Привожу только руководящую верхушку оппозиционеров, более широкий слой палачей на местах еще предстоит выявить и обнародовать другим исследователям.

Комиссариат внутренних дел (ОГПУ):

Комиссар – Ягода Г.Г.

Помощник – Агранов Я.С. (Сорензон)

Начальник Главного управления милиции – Бельский Л.Н.

Начальник Главного управления лагерей и поселений – Берман М.Д.

Заместитель – Раппопорт С.Г.

Начальник Беломорских лагерей – Коган Л.И.

Начальник Беломорско-Балтийского лагеря – Фирин С.Г.

Начальник Главного управления тюрем – Апетер

Уполномоченные ОГПУ:

Азербайджана – Пуринс

Винницкой области – Соколинский

Дальневосточного края – Дерибас Т.Д.

Западной области – Блат

Казахстана – Золин

Киевской области – Балицкий В.А.

Ленинградской области – Заковский

Московской области – Реденс

Оренбургской области – Райский

Северо-Кавказского края – Фридберг

Смоленской области – Нельке

Средней Азии – Пилер

Сталинского края – Раппопорт

Таджикистана – Солоницин

Узбекистана – Круковский

Харьковской области – Карлсон

Видные работники ОГПУ – НКВД:

Абрамович А.А.

Иогансон Е.Г.

Абрампольский Г.Я.

Кац Ф.М.

Баумгарт В.С.

Кацнельсон 3.Б.

Берман М.Д.

Кладовский Г.П.

Вайнштейн А.М.

Кудрик Л.М.

Вейцман И.Г.

Курин М.С.

Вейцман М.М.

Курмин Ф.М.

Водарский Е.А.

Лебель М.И.

Вольфзон Я.Ф.

Мейер Л.Н.

Вуль Л.Д.

Минкин А.Г.

Гиндин С.Г.

Патер М.Л.

Гинзбург Б.В.

Путилик И.В.

Гольдштейн К.А.

Розенберг С.А.

Госкин М.Ф.

Рыбкин А.И.

Гродисс Г.В.

Сенкевич Э.И.

Дорфман А.Р.

Сотников Ф.И.

Дымент Я.М.

Трилиссер М.А.

Зайдман В.Я.

Формайстер А.Р.

Зайдман Д.Я

Френкель Н.А.

Залин Л.А.

Шапиро А.Л.

Иванов И.И.

Шпигельман Л.И.

Иезуитов М.С.

Юсин И.Ф.

Подобные списки можно привести с фамилиями работников суда, прокуратуры, партийных органов в центре, в областях и районах.

Таким образом, все успехи и недостатки, допущенные при осуществлении коллективизации, следует поделить между Сталиным и Троцким. Причем на стороне Сталина, в его намерениях и делах, мы видим положительные меры – добровольность, разъяснения. А у троцкистов, наоборот, – отрицательные, репрессивные действия, которые были направлены на срыв, на компрометацию коллективизации, что они полностью подтвердили на судебных процессах.

Выстрел в спину

7 ноября 1932 года, в XV годовщину Октябрьской революции, по традиции на Красной площади проводились парад войск и демонстрация трудящихся.

Сталин стоял на трибуне Мавзолея в окружении соратников. Его жена Надежда Сергеевна шла мимо трибуны в колонне Промакадемии. Она была по-праздничному веселая. Помахала мужу рукой, вместе с другими кричала «ура!».

Минуя Мавзолей, Аллилуева на ходу попрощалась с товарищами и свернула на гостевую трибуну, – туда, где стояли жены других руководителей партии.

Все были радостны, празднично возбуждены.

Вечером состоялся официальный прием в Кремле с громкими тостами и концертом известных артистов. Надежда Сергеевна находилась рядом с мужем, иногда отлучалась поговорить с друзьями.

Ничто не предвещало беды.

После приема (на следующий день) Ворошилов пригласил близких друзей к себе на квартиру. Пришел и Сталин с женой.

Вот здесь и произошло непоправимое.

Много было разных слухов по этому поводу, в том числе и специально придуманных недоброжелателями.

Мне кажется, самым достоверным о происшедшем является рассказ дочери Сталина – Светланы.

«Анна Сергеевна (сестра мамы) говорит, что в самые последние недели, когда мама заканчивала Академию, у нее был план уехать к сестре в Харьков… чтобы устроиться по своей специальности и жить там. Анна Сергеевна все время повторяет, что у мамы это было настойчивой мыслью, что ей очень хотелось освободиться от своего «высокого положения», которое ее только угнетало. Это очень похоже на истину. Мама не принадлежала к числу практических женщин – то, что ей «давало» ее «положение», абсолютно не имело для нее значения.

…Мама стеснялась подъезжать к Академии на машине, стеснялась говорить там, кто она (и многие подолгу не знали, чья жена Надя Аллилуева). А в те годы вообще жизнь была куда проще, – отец еще ходил пешком по улицам, как все люди (правда, он больше любил всегда машину). Но и это казалось чрезмерным выпячиванием среди остальных. Она честно верила в правила и нормы партийной морали, предписывавшей партийцам скромный образ жизни. Она стремилась придерживаться этой морали, потому что это было близко ей самой, ее семье, ее родителям, ее воспитанию.

…Все дело было в том, что у мамы было свое понимание жизни, которое она упорно отстаивала. Компромисс был не в ее характере. Она принадлежала сама к молодому