Читать книгу - "Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков"

- Я – твой друг и соратник, - ответил Фернан. – Мой долг – рискнуть вместе с тобою.

- Ты собирался на демонстрацию рабочих. В свете новых обстоятельств, это видится уже не столь плохой идеей.

- Вряд ли я спасу обреро от безработицы. Но, быть может, уговорю пирата пощадить твою жизнь.

- Фернан, ты женат! Случись худшее, Люсиль останется безутешной.

- Она возненавидит меня, если брошу друга в беде.

- Что ж, так тому и быть.

Выпив для храбрости по стакану кадриса, друзья спустились к гавани и зашагали по набережной.

Сперва они миновали бухту Алессины. Здесь швартовались яхты донов, пассажирские суда, быстроходные клиперы с кофе, чаем и пряностями. На берегу, отмеченном белыми столбами, зеленели скверы, стояли пышные гостиницы и виллы, кофейни и рестораны, а также несколько складов для наиболее ценных грузов. К сожалению, Карлос эль Нинья проживал не здесь.

За бухтой Алессины началась гавань Христофора, она же - грузовая. К пирсам причаливали пузатые торговые суда, а поодаль на рейде покачивались корветы и фрегаты. Набережная здесь полнилась жизнью. Сновали телеги и паровые машины, сбивались с ног грузчики, бегали по трапам матросы. Шумели таверны и кабаки, бренчали мандолинами уличные музыканты, зазывали клиентов бордели. С высоты пьедестала взирали на буйство жизни бронзовый старичок Христофор и его верный ослик Топпо. Серые столбы вдоль набережной указывали, что в порту Христофора действует ограниченное право: позволены легкие преступления, но строго караются тяжелые. Увы, и здесь не окончился путь друзей.

Пройдя между рядами пакгаузов, Альваро с Фернаном миновали последний серый столб и увидели перед собою черный. Этот столб был не покрашен, а обожжен до угольного цвета. За ним начинался Старый порт – вотчина пиратов и контрабандистов. Здесь тоже имелись гостиницы и таверны, склады и бордели, была даже своя скульптура – но все это носило совсем иной вид. Пивные гремели похабной музыкой и исторгали облака вонючего табачного дыма. Гостиницы ничем не отличались от борделей, распутные дамы предлагали себя прямо на улице, у входа. Склады охранялись головорезами и зубастыми волкодавами. А статуя – символ этого района – изображала Ай-Хинара, самого грозного из Древних. Гигантский змей восставал из волн и взмахивал крыльями, готовый взмыть в воздух. Пасть Ай-Хинара была разинута, с огромных клыков сочился яд. В челюсти Древнего некий шутник вложил настоящий человеческий череп.

Стоит ли говорить: Старый порт был черным районом. Человек с браслетом пирата или ассасина мог здесь убить кого угодно и не понести наказания. Альваро да Силва или Фернан могли застрелить прохожего и отделаться крупным штрафом: не за убийство как таковое, а лишь за посягательство на чужую работу. Впрочем, друзья даже не обдумали сию заманчивую возможность: их мысли были заняты вопросом, как бы выйти отсюда живыми. Альваро держал руку на рукояти револьвера, Фернан молился мирне витальности Клариссе. Правда, никто из местных обитателей не пытался посягать на жизнь и имущество друзей. Собственно, здешним вовсе не было до них дела. Однако тревога не ослабла, а усилилась, когда друзья подошли к жилищу дона эль Ниньи. То было старое укрепление, покинутое военными. Приземистый квадратный бастион с гранитными стенами, щелями бойниц и парой пушек. У железных ворот дежурил стражник с саблей.

- Кто такие? По какому делу?

Альваро с Фернаном назвали имена. Стражник издал смешок и крикнул в небо:

- Явились писаки!

- Дон узнает, - донеслось сверху, из-за бойниц.

- Тебе еще не поздно сбежать, - шепотом предложил Альваро. – Ради Люсиль!

Фернан побледнел, но остался на месте.

Со скрежетом раскрылись железные двери, из сумрака блеснул фонарь.

- На борт, канальи, - прокашлял загробный голос.

Они ступили внутрь, и двери тут же захлопнулись. За спинами друзей возникли из тени двое здоровенных пиратов с кривыми ножами. А навстречу вышел в луче фонаря сам Карлос эль Нинья. На нем был капитанский костюм цвета южной ночи. Средь черноты блестела пряжка ремня и эфес кортика, и золотые эполеты. На огромной черной шляпе покачивались три алых пера. Корсар поднял руку. Двуствольный пистоль уставился точно в грудь да Силвы.

- Иному болтуну я просто отрезал бы язык. Но писатель говорит не языком, а сердцем. Пока оно бьется, ты будешь болтать.

Альваро мужественно поднял подбородок.

- Дон Карлос, вы можете убить только нас. Но никто не заставит молчать само искусство!

- Ха-ха, славно сказано! За отвагу ты получишь шанс. В моем пистолете заряжен лишь один ствол. Выбери для себя, а второй достанется твоему другу.

Альваро повернулся к Фернану. Тот был бел, как простыня; губы дрожали, не в силах выдавить слово. Да Силва положил руку на его плечо:

- Дружище, передай Люсиль мой последний привет. Скажи: мне сказочно повезло с друзьями! Но, увы, никогда не везло в играх со смертью… Дон Карлос, я выбираю правый ствол.

- Да будет так.

Пират спустил курок. Щелкнул кремень, брызнули искры – но выстрела не случилось. Правый ствол не был заряжен.

- Элига улыбнулась тебе, да Силва. Однако отвернулась от твоего друга.

Пистоль нацелился в живот Фернану. Герейра хлопнул ртом. Затрясся, дернулся, попробовал отскочить – но за его спиной высились двое пиратов. Тогда он пролепетал:

- Дон Карлос, мы еще ничего не писали! Клянемся Алессиной: ни одной строчки… пожалуйста, не надо!..

Эль Нинья скривил губу и сплюнул вбок.

- Не позорься, писака. Умри мужчиной.

Курок ударил кремнем по огнивной пластине. Сверкнула искра. Фернан обмяк и начал оседать на пол.

Альваро подхватил его, встряхнул:

- Эй, ты что?! Выстрела ж не было!

- Прощай… любимая… - пролепетал Фернан, закатывая глаза.

- Воды! – крикнул Альваро.

Один из громил-пиратов снял с пояса флягу и опрокинул прямо на голову Герейре. Тот вернулся к сознанию, но все еще не уловил положения дел. Могильным шепотом спросил:

- Почему нет боли?.. Я… уже умер?..

Корсар не выдержал и разразился хохотом:

- Тысяча чертей, было смешно!

Альваро прислонил неумирающего друга к стене.

- Дон Карлос, вы это взяли из «Сеньориты Фиалки»?

- Конечно! Гениальная опера, верно, маэстро? Я видел вас на премьере. Знал, что оцените.

- Проклятые гады… - простонал Фернан, мучительно возвращаясь к жизни.

- Дайте ему кадриса, приведите в чувства, - распорядился эль Нинья. – А вы, маэстро, пожалуйте со мной.

Сунув пистоль за пояс, корсар приобнял писателя и вывел во внутренний двор. Тут кипела жизнь, толклось по меньшей мере две дюжины людей. Разгружались фургоны, на