Читать книгу - "Работа в измененном состоянии сознания - Светлана Николаевна Павлова"

текущему воплощению. В моей практике телепатический контакт легче всего возникал с теми, с кем я была связана кармически. Как правило, близкие люди встречаются из воплощения в воплощение. Характер взаимоотношений может меняться. Так, например, один из близких моих друзей в одном воплощении был моим сыном, а в другом — моим отцом. Еще один мой друг был моим племянником и т. д. На подробностях останавливаться не буду, хотя понимаю, какой эта тема вызывает интерес у широкой публики. И вообще я хочу предупредить: не нужно искусственно пытаться добраться до информации о своих воплощениях. Любопытство — не самая хорошая черта. Все рекламируемые методики получения такого рода информации, как и попытки манипуляций с кармой, либо шарлатанство, либо безграмотность. Если от большинства людей информация сокрыта, значит, в этом есть разумный смысл. Если бы от такого рода знания была польза, человек не приходил бы в этот мир, утратив память о своих прошлых жизнях. Все будет открыто, когда это понадобится человеку для роста его самосознания и серьезной духовной работы.

Человек может увидеть себя во всех своих ипостасях одновременно, когда духовно и интеллектуально созреет для этого момента. Но не нам решать, для кого и когда такой момент наступит. Еще раз повторю любимый свой афоризм из старого кинофильма: «не лезь в герои, пока не позовут». Опасно.

4.3. В Русском музее

А теперь совсем о другом. Мне хочется рассказать о немного забавном случае, который произошел со мной и к которому можно отнестись совершенно по-разному: с юмором, как отношусь я сама, со скепсисом, может быть, даже с сочувствием к человеку, чья «крыша съехала». Ну, это уже зависит не от меня, а от читателя. Дело было в Русском музее в Питере. Мы были там с приятельницей, причем входили не с центрального входа, а с Канала Грибоедова. В корпусе Бенуа, который соединен с главным зданием, я чувствовала себя, как дома. На втором этаже параллельно идут две анфилады залов. В одной из них обычно выставлена постоянная экспозиция, в другой — временные. Мы с приятельницей проходим по постоянной выставке. Я иногда комментирую отдельные моменты. Наконец, приходим мы в зал Кустодиева. Следующий зал — Врубель. Я останавливаюсь около одной из картин Кустодиева, подзываю свою подругу и начинаю говорить что-то об оттенке кожи и т. д. Вдруг чувствую затылком чей-то сверлящий взгляд. Оглядываюсь — никого. Что за наваждение? Взгляд остается и продолжает сверлить. Подруга уже ушла в следующий зал. Решительно и резко оборачиваюсь… И вижу устремленный прямо на меня взгляд С.П. Дягилева. Портрет кисти Л. Бакста, висел в уголке зала у меня за спиной. Фрагмент этого портрета я и привожу чуть ниже. С.П. Дягилев из тех, кого я как-то особенно чувствую. А дальше начинается мысленный диалог. Самое забавное, что в процессе так называемого диалога, совершенно четко просматривалась личность, но не та, которую я представляла себе на основании известных мне фактов его биографии. А что мы знаем? Официальные и полуофициальные публикации о нем, кстати, далеко не всегда рисующие его с лучшей стороны. Тон во время беседы со мной был совершенно доброжелательный, но с юмором и подколами. Ниже просто привожу диалог. Начал С.П. Дягилев:

— Ну, что, достучался я до тебя, наконец?

— ?????

— Я знал, что ты сегодня сюда придешь.

— Я совершенно в растерянности и не могу поверить. Это что, разговор?

— Не ждала?

— Конечно, нет.

— Не ожидала, что так можно общаться?

— Естественно.

— Как раз противоестественно.

— И все равно, я не могу поверить.

— Приходи еще.

— Как-нибудь в другой раз.

— Нет, еще сегодня придешь!

— Ну, — думаю про себя, — это уж едва ли.

— Придешь, придешь! — и сам хохочет.

Я почти бегом догоняю приятельницу. Естественно, ни о чем не рассказываю. А сама думаю: «Нет уж, обратно мы пойдем другой дорогой. Сюда я намеренно не приду». Заканчивается наш поход в музей. Обратно идем параллельной анфиладой, но в самом конце мне захотелось еще раз акцентировать внимание подруги на двух портретах кисти В. Серова. Привожу ее в два зала Серова. До Бакста далеко. Мы останавливаемся в простенке между залами так, чтобы были одновременно видны оба портрета, и я говорю своей подруге о двух изумительных портретах Юсуповой и Орловой, о том, как не похожи эти женщины, как отражен характер, типаж и т. д. и т. д. И вдруг чувствую на затылке тот же сверлящий взгляд. Поворачиваюсь: в углу висит ма-а-аленький портрет Дягилева, написанный Серовым. Смотрю на портрет. Диалог продолжается:

— Я же говорил, что придешь.

— У меня слов нет!

— Вот то-то. Заходи.

У Серова есть большой портрет Дягилева 1904 года. Но Серов так его и не закончил. Этот портрет сегодня висит в Русском музее. Но мне в затылок смотрел Дягилев с маленького портрета. Потом уже, не обнаружив его при очередном посещении, я спросила, где маленький портрет. Оказывается, его не всегда вывешивают. Устроители иногда меняют мелкие картины.

Резюме? Мне еще раз показали, что изображение — это канал для выхода на связь с личностью. Часто ли мы этим пользуемся? Не думаю. Я, во всяком случае, целенаправленно почти не пользуюсь. Может быть, зря. Но сейчас столько всяких бесноватых, которые «беседуют» с кем угодно и когда угодно, что в эту «очередь» мне вставать не хочется. И для себя я придерживаюсь такого правила: если надо — позовут сами.

4.4. П. А. Столыпин

Это тоже было на выставке в бывшем дворце Брандтов. Но на этот раз в музее восковых фигур. Выставка была посвящена выдающимся деятелям русской истории, а там, где были скульптурные портреты жертв политического террора, были представлены и всякие там желябовы, нечаевы и иже с ними. Но не в этом суть моего рассказа. Я останавливаюсь около фигуры Петра Аркадьевича Столыпина… и у меня захватывает дух! Я уже не помню, кто автор этой работы. К сожалению, у меня нет фотографии той скульптуры, поэтому здесь привожу просто фотографический портрет П.А. Столыпина.

Как только войдешь в зал, сразу чувствуешь, что Столыпин… живой! Дело не только в таланте скульптора. Живая кожа, тонюсенькие сосуды, лицо — это все так. Но у скульптурного портрета работали все чакры! Поверьте мне, я проверяла. У меня настолько велика внутренняя тяга к П.А. Столыпину, что потом я посещала эту выставку много-много раз. И всегда было так. Если с Дягилевым я могла вести диалог, ну,