Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

среди капиталистов» Моргану – перечислить 1 млн долларов. Этот факт стал достоянием газетчиков.

Газета «Вашингтон пост» от 2 февраля 1918 года сообщала: «Уильям Б. Томпсон находился в Петрограде с июля по ноябрь 1917 года и сделал личный вклад в миллион долларов в пользу большевиков». Сохранилась и фотокопия ответной телеграммы Томпсону от Моргана, датированная 8 декабря: «Ваша вторая телеграмма получена. Мы выплатили “Нэйшнл Сити бэнк” один миллион долларов согласно инструкции – Морган». (Шамбаров В., Чавчавадзе Е. Лев Троцкий. Тайны мировой революции. С. 154–155.)

Что же касается упомянутого нами Роббинса, то русская писательница, исследовательница масонства Нина Берберова (1901–1993) пишет о нем так:

«Роббинс был человеком состоятельным, образованным, с сильной волей и ярким воображением. Он в первые же недели стал бывать у Ленина, обедать с Троцким, но не столько чтобы слушать их – он давал им советы, спорил, совершенно по-домашнему обращался с ними, как могут это делать только американцы… Если же он хотел осведомиться, что, собственно, без него сейчас творится в Петрограде, то он телеграфировал прямо Ленину». (Берберова Н. Н. Железная женщина. С. 48–49.)

Теперь поговорим о том, как изменились для большевиков способы пополнять партийную кассу после захвата ими власти. Вернее, о том, как Ленин с подельниками выбивали деньги из еще не рухнувшего окончательно Российского государства.

Р. Пайпс: «Наиболее болезненно на большевиках отразилась забастовка финансовых учреждений – государственного банка и Государственного казначейства. Правительство могло временно обойтись без министерства иностранных дел или министерства труда, но деньги ему были необходимы. И банк, и казначейство отказались удовлетворять финансовые требования Совнаркома на том основании, что он не был законным правительством: курьеры, отправляемые туда с приказами, подписанными народными комиссарами, возвращались в Смольный ни с чем…

30 октября Совнарком издал приказ, предписывающий всем государственным и частным банкам приступить к работе на следующий день. Он предупреждал, что отказ принимать к выплате чеки и требования государственных учреждений повлечет за собой арест директоров. Под этой угрозой несколько частных банков уступили, но все-таки не принимали к оплате чеки от Совнаркома.

Отчаянно нуждаясь в деньгах, большевики прибегли к более суровым мерам. 7 ноября В. Р. Менжинский, новый комиссар финансов, появившись в Государственном банке в сопровождении вооруженных матросов и военного оркестра, потребовал 10 миллионов рублей. Банк отказал. Через четыре дня комиссар снова посетил банк в сопровождении большего числа солдат и предъявил ультиматум: если деньги не выдадут в течение двадцати минут, все служащие банка будут уволены без права на пенсии, а служащих призывного возраста немедленно мобилизуют в армию. Банк не уступал. Совнарком уволил несколько банковских служащих, но денег не получил и по прошествии двух недель пребывания у власти». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 201–202.)

Можно представить себе состояние Ленина – огромные деньги совсем рядом, а взять их никак не получается из-за сопротивления каких-то «вшивых» интеллигентов.

«Чтобы подавить сопротивление, большевики решили применить силу. 17 ноября Менжинский снова появился в Государственном банке, где на своих местах оставались только несколько курьеров и сторожей. Вооруженный конвой доставил правление банка. Члены правления вновь отказались выдать деньги, и тогда красногвардейцы заставили их открыть сейфы под угрозой казни. Менжинский извлек 5 млн рублей и, сложив их в бархатную сумку, повез в Смольный, где выложил свою добычу на стол перед Лениным. Вся операция очень напоминала ограбление банка». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 202.)

А вот как события развивались в Москве.

В первые же дни после Октябрьского переворота местными большевиками было создано некое Бюро совета районных дум, в которое в качестве заведующего финансовым отделом вошел Е. Л. Афонин (1871–1922). Для осуществления деятельности понадобились деньги. Обратились в Московское отделение Государственного банка за займом, но получили отказ.

Последующее описывает сам Афонин: «В 7 или 8 часов вечера, забрав в Московском Совете два чьих-то старых чемодана и вооруженную силу, я, Владимирский, т.т. Муралов, Обух и др. явились в Банк и предъявили требование о выдаче 5.000.000 рублей… Директор и оставшийся для чего-то бухгалтер стали доказывать нам нелепость нашего желания. “Нельзя, – говорили они, – требовать открытия текущего счета, не положив в Банк денег”. Споры происходили больше часа, и бухгалтер, чуть ли не плача, вполне искренно доказывал невозможность такой операции. Бросив разговоры и пригрозив оружием, мы потребовали открытия кладовой и произвели выемку 5.000.000 рублей, из которых 2.000.000 рублей были взяты нами на руки, а остальные 3.000.000 рублей были заперты в шкафу кабинета директора. Нас заставили подписать акт о произведенном грабеже.

На другой день происходила та же процедура, и в “Русском Слове” появилась заметка: “Большевики ограбили Государственный Банк на 2.000.000 рублей”. На третий день, получив полномочие, я поехал уже один предупредить тов. Попова, что вечером приеду за деньгами. Это дело отложено было на вечер потому, что частные вкладчики, бросившиеся вынимать свои вклады, стояли около Банка толпами и можно было опасаться, что, узнав о крупной выемке, не выпустят [нас] из Банка.

И так почти каждый день, с различными вариациями, производились выемки по 2.000.000–3.000.000 рублей, и каждый раз в газетах появлялась заметка: “Опять ограбление Банка, приезжал какой-то Афонин, говорят, что бывший подрядчик или десятник, совсем безграмотный, даже расписаться не умеет, а только грозит револьвером и требует денег”». (Пролетарская революция // Исторический журнал ИСТПАРТА. 1923. № 8 (20). С. 84–85.)

14 декабря 1917 года последовал декрет ВЦИК о национализации банков, по которому все банковское дело объявлялось государственной монополией.

Историк В. Шамбаров: «Совнарком принял декрет о национализации банков. Они объединялись с Государственным банком, объявлялась ревизия всех банковских сейфов. Но для двух банков было сделано исключение. Для каких – догадаться не трудно. Все те же “Нэшнл Сити банк” и “Лионский кредит”. Правда, в Москве, городе еще не столичном, вооруженные красногвардейцы по ордеру Совета заявились 18 декабря в отделение “Нэшнл Сити банка” и выгнали служащих. Но это была явно инициатива местных властей. Стоило послу Френсису обратиться к Троцкому, как Совнарком приказал своему воинству убраться вон». (Шамбаров В. Нашествие чужих: заговор против империи. С. 234.)

Дополнительным указом от 23 декабря 1917 года прекращаются платежи дивидендов по акциям и паям частных предприятий, а также все сделки с ценными бумагами. Однако сии финансовые «ужасы» касались не всех.

В число «большевистских банкиров» вошли Дмитрий Рубинштейн и Абрам Животовский. В синдикат с Животовским, родственником Троцкого и Каменева, входили: Денисов из бывшего «Сибирского Банка», Каменка из «Азово-Донского Банка» и Давидов из «Банка для внешней торговли».» А еще: Григорий Лессин, Штифтер, Яков Берлин и