Читать книгу - "Власть роботов. Как подготовиться к неизбежному - Мартин Форд"

Положительная сторона сложившейся ситуации видится в том, что на сей раз вместо противоборства философских систем символистов и коннекционистов нас, возможно, ждет примирение и попытка интеграции. Новая область исследования была названа «нейросимволический ИИ». Не исключено, что это одно из самых важных начинаний для дальнейшей судьбы искусственного интеллекта. Десятилетия соперничества, порой жесткого, остались в прошлом, и новое поколение исследователей ИИ готово попытаться преодолеть разрыв между двумя подходами. Дэвид Кокс, директор лаборатории исследования ИИ Watson в Кембридже — совместного детища МТИ и IBM, говорит, что молодые исследователи «не имеют ничего общего с этой историей» и «готовы исследовать пересечения [подходов] и просто хотят заниматься чем-то крутым в области ИИ»[182].

Существует два взгляда на пути достижения этой интеграции. Можно пойти напрямую, просто создавая гибридные системы, объединяющие нейронные сети с программными модулями на основе традиционных методов программирования. Алгоритмы, способные поддерживать логическое и символическое мышление, необходимо каким-то образом связать с глубокими нейронными сетями, сфокусированными на обучении. Это стратегия команды Дэвида Ферруччи из Elemental Cognition. Можно пойти другим путем — найти способ реализации возможностей символического ИИ непосредственно в архитектуре нейронных сетей. Этого можно достичь, сконструировав необходимую структуру в глубокой нейросети или — что мне представляется намного более умозрительным — разработав и систему глубокого обучения, и методику обучения настолько эффективные, чтобы требуемая структура возникла естественным образом сама. Возможно, молодые исследователи захотят изучить все возможности, но между специалистами, уже зарекомендовавшими себя в этой области, не утихает острая полемика по вопросу о том, какой путь является наилучшим.

Одним из самых яростных поборников гибридного подхода является Гэри Маркус, до недавнего времени профессор психологии и нейробиологии Нью-Йоркского университета. Маркус всегда резко критиковал чрезмерную, на его взгляд, концентрацию на глубоком обучении и в статьях и дебатах отстаивал мысль, что глубокие нейросети так и останутся поверхностными и хрупкими, а вероятность появления универсального интеллекта будет крайне малой, если отказаться от прямого использования идей, почерпнутых из символического ИИ. Маркус посвятил большую часть своей карьеры исследователя изучению того, как дети учатся и овладевают речью, и считает чрезвычайно маловероятным, что чистый подход на основе глубокого обучения позволит приблизиться к удивительным возможностям маленького человека. Его критика не всегда адекватно воспринималась сообществом ученых, занимающихся глубоким обучением. Несмотря на участие в создании стартапа по машинному обучению, который был куплен компанией Uber в 2015 году, этот лагерь считает его аутсайдером, не внесшим существенного вклада в область ИИ.

В целом опытные исследователи, тесно связанные с глубоким обучением, относятся к гибридному подходу пренебрежительно. Йошуа Бенджио сказал мне, что целью должно стать «решение части тех же проблем, которые пытается решить классический ИИ, но с использованием строительных блоков, взятых из глубокого обучения»[183]. Джефф Хинтон демонстрирует откровенное пренебрежение, заявляя, что «не видит в гибридах решения», и сравнивая подобную систему с гибридным автомобилем в духе машины Руба Голдберга[184], в которой электродвигатель используется для впрыска бензина в двигатель внутреннего сгорания[185]. Дело в том, что пока не существует ясной стратегии встраивания возможностей символического ИИ в систему, целиком состоящую из нейронных сетей. Как отмечает Маркус, многие самые значительные достижения глубокого обучения, включая созданную DeepMind систему AlphaGo, являются в действительности гибридными системами, поскольку добиваются успеха только благодаря тому, что в дополнение к глубоким нейросетям используют традиционные алгоритмы поиска.

Пока исследователи спорят об эффективности гибридных моделей, параллельно разворачиваются дебаты о важности врожденной структуры, встроенной в системы машинного обучения. Многие глубокие нейросети действительно в той или иной степени включают предварительно разработанную структуру — примером являются сверточные архитектуры, используемые для распознавания зрительных образов. Однако многие «чистые» сторонники глубокого обучения считают, что такую структуру можно свести к минимуму и что эта технология способна развиваться практически с чистого листа. Например, Ян Лекун сказал мне, что «в конечном итоге нам не будут нужны точные конкретные структуры». Он подчеркивает отсутствие свидетельств наличия подобных структур в человеческом мозге, отмечая, что «микроструктура коры, судя по всему, является очень, очень однородной, будь то в зрительной или префронтальной областях»[186]. Исследователи из этого лагеря утверждают, что нужно сосредоточиться на разработке усовершенствованных методов обучения, позволяющих относительно неспециализированным нейронным сетям достигать лучшего понимания.

Такие исследователи, как Маркус, с опытом изучения когнитивного развития детей, яростно восстают против философии «чистого листа». Головной мозг маленького ребенка совершенно явно обладает врожденными возможностями, способствующими началу процесса обучения. Уже в первые дни жизни новорожденные распознают человеческие лица. В животном мире наличие действенного интеллекта, не зависящего от обучения, еще более очевидно. Энтони Задор, нейробиолог лаборатории Cold Spring Harbor, отмечает, что «белка может прыгать с дерева на дерево через считаные месяцы после рождения, жеребенок через несколько часов может ходить, а пауки рождаются с умением охотиться»[187]. Гэри Маркус часто приводит в пример альпийского козла (вид горных козлов, проводящих большую часть своей жизни на крутых коварных склонах). Новорожденные козлята уже через несколько часов способны стоять и передвигаться по склонам в среде обитания, где любое обучение методом проб и ошибок неминуемо закончилось бы смертью. Это встроенная технология: она поставляется в готовом виде. Исследователи из этого лагеря считают, что универсальный, гибкий искусственный интеллект также потребует когнитивных механизмов, встроенных непосредственно в структуры нейросетей или интегрированных в рамках гибридного подхода.

Сторонники глубокого обучения иногда говорят, что, даже если врожденная структура важна, она, скорее всего, возникнет естественным образом — как часть устойчивого процесса обучения. Однако если взять биологический мозг, то, на мой взгляд, никакая структура в нем не может являться результатом длительного обучения. Мы знаем, что обучение в течение жизни животного в определенной мере перестраивает его мозг; часто говорят, например, что нейроны, «которые одновременно возбуждаются, связаны вместе». Проблема в том, что у отдельно взятого организма нет возможности передать нейронную структуру, сформированную обучением в течение всей жизни, своему потомству. Невозможно чему-то научиться и добиться, чтобы информация, описывающая структуру мозга, связанную с этим знанием, была встроена в генетический код яйцеклетки или сперматозоида животного. Какая бы мозговая структура ни сформировалась в процессе жизни индивида, она умирает вместе с ним. Таким образом, представляется очевидным, что любая структура в мозге должна быть результатом нормального эволюционного процесса, иными словами, случайных мутаций, которые иногда делают организм более приспособленным к своей среде обитания и, как результат, с большей вероятностью передаются по наследству. Одна из возможностей на этом пути — непосредственное копирование такого процесса путем использования эволюционных или генетических алгоритмов. Однако намного быстрее может оказаться конструирование