Читать книгу - "Убийца архимагов - Дмитрий Геннадьевич Мазуров"

Пленник сидел на стуле, его руки и ноги были связаны магическими путами, а на глазах была повязка. Он был неподвижен, и только учащённое дыхание выдавало его присутствие. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина, но он молчал.

Я стоял перед ним, чувствуя, как внутри всё пронизывает холодная решимость. Я знал, что он не будет говорить добровольно. Они никогда не говорят добровольно. Но я умел заставлять людей говорить. Умел ломать их волю, превращая их сопротивление в пепел. Пусть эти методы мне и не очень нравились.

— Ты знаешь, кто я, — сказал я, и мой голос был спокойным, почти доверительным. — Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу то, что хочу. Так что давай сэкономим время. Скажи мне, кто стоит за тобой, и я, возможно, позволю тебе жить.

Пленник молчал. Я слышал его дыхание — оно было глубоким, прерывистым. Он боялся, но не показывал страха. Он был обучен молчать, даже перед лицом смерти. Но у меня были способы сломать его молчание.

Я подошёл к нему ближе и наклонился, так что мои губы оказались почти у его уха. Я чувствовал запах пота и страха — тот самый запах, который всегда появляется у людей, когда они понимают, что смерть близко.

— Ты думаешь, что сможешь выдержать? — прошептал я, и мой голос был тихим, почти ласковым. — Думаешь, что молчание спасёт тебя? Ты ошибаешься. Молчание — это не защита. Это приговор. Чем дольше ты будешь молчать, тем больнее будет твоя смерть.

Пленник дёрнулся, и я увидел, как его пальцы сжимаются в кулак. Он хотел что-то сказать, но я не дал ему времени. Я хотел, чтобы он понял, что игра идёт по моим правилам. Что только я решаю, кто будет говорить, а кто умрёт.

Шей стоял у двери, наблюдая за допросом. Он был готов к любым действиям, и я знал, что могу положиться на него.

Я медленно снял повязку с глаз пленника, и он зажмурился от света, который ударил в глаза. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах я видел страх — дикий, животный страх, который не мог скрыть даже самый тренированный убийца.

Я подошёл к нему и поднял руку, создавая в ладони лезвие из маны. Я видел, как его зрачки расширяются, как дрожь пробегает по его телу.

— Сейчас, — сказал я тихо, почти шёпотом, — я задам тебе вопрос. И если ты не ответишь, я сделаю так, что ты начнёшь умолять меня о смерти. И я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне всё.

Пленник всё равно молчал. Его губы были плотно сжаты, а глаза прикованы к моей руке. Я видел, как он борется со своим страхом, как пытается сохранить контроль над собой. Но я знал — это лишь вопрос времени. Он расколется и выдаст мне всё.

Глава 15

Тишина в комнате для допросов была абсолютной. Слышно было только то, как тяжело и часто дышит пленник, как его сердце бьётся в груди, пытаясь вырваться наружу из клетки страха. Магический светильник на стене отбрасывал на его лицо мертвенно бледный свет, делая его похожим на восковую маску. Я стоял перед ним, чувствуя, как напряжение пульсирует в воздухе, как его мана, слабая и подавленная моими путами, пытается найти лазейку, но натыкается на глухую стену.

Пленник смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются страх и решимость. Он был обучен молчать, даже перед лицом смерти. Но я знал — это лишь вопрос времени. Каждый человек имеет предел, за которым его воля ломается.

Шей стоял у двери, прислонившись плечом к каменной стене, и его глаза были прикованы к нам. Он молчал, но я чувствовал его поддержку — он был готов вмешаться в любой момент, если что-то пойдёт не так.

Я подошёл ближе и наклонился, так, что мои глаза оказались на одном уровне с глазами пленника. Я смотрел в них, чувствуя, как он пытается спрятать страх за маской безразличия.

— Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу ответы. Ты можешь молчать. Можешь играть в героя. Но знаешь, что будет потом? — я выдержал паузу, давая его воображению возможность дорисовать картину. — Я буду резать тебя по кусочкам. Медленно. Аккуратно. Я буду держать тебя в живых так долго, как только смогу. Ты будешь умолять меня о смерти.

Пленник вздрогнул. Его пальцы, сжатые в кулак, слегка расслабились, и я увидел, как по его лбу стекает капля пота. Его дыхание стало более частым, более поверхностным. Он пытался сохранить контроль, но я видел — стена его сопротивления начинает трещать.

— Я знаю, что ты не просто наёмник, — продолжил я, меняя тактику. — Ты слишком хорошо обучен для простого головореза. Ты — профессионал. И профессионалы всегда знают, что за ними стоит кто-то более сильный. Кто-то, кто платит им. Кто-то, кто даёт им приказы. Я хочу знать его имя.

— Ты… — голос пленника сорвался на хрип, и я услышал, как он пытается выдавить из себя слова. — Ты не сломаешь меня. Я умру, но не предам.

— Умрёшь? — я усмехнулся, и в моей усмешке не было тепла. — Нет, ты не умрёшь. Ты будешь жить. И будешь страдать. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду ты будешь молить о смерти, но она не придёт. Я буду держать тебя в этом подвале, пока ты не расскажешь мне всё. А смерть станет тебе избавлением.

Я поднял руку, и тонкая нить маны скользнула к его запястью, касаясь кожи. Пленник дёрнулся, пытаясь отстраниться, но путы держали его крепко. Его лицо исказилось гримасой боли, и я услышал, как он застонал.

— Это только начало, — сказал я, и мой голос был спокоен, почти безразличен. — Я могу делать это часами. Или днями. У меня есть время, у меня есть терпение. А у тебя есть только выбор: говорить или страдать.

— Прекрати! — выкрикнул он, и в его голосе послышалась мольба. — Я скажу! Я скажу всё, что ты хочешь! Но ты должен пообещать, что не убьёшь меня и не будешь заставлять страдать!

Я сделал паузу, разглядывая его. Его лицо было мокрым от пота, глаза бегали по комнате, и