Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов"

Глава 11

ГЛАВА 11

ВАРШАВА ВСТРЕЧАЕТ СОВЕТСКОГО ГЕНСЕКА

Альбина не отрываясь смотрела новости. По всем каналам передавали репортажи о фантастическом приеме, который устроили советскому Генсеку в Варшаве. Рядом Танечка, вооружившись игрушечным стетоскопом, пыталась поставить диагноз своему любимому плюшевому мишке. Девочка решила, что Потапыч объелся мороженого и теперь у него болит горло. Она требовательно выспрашивала у медведя, как он дошел до такой жизни и почему не слушался маму.

— Костик, давай быстрее сюда, — крикнула Альбина куда-то в глубь квартиры. — Пропустишь все самое главное.

Стрелец зашел в гостиную. Даже по телевизору было видно, с каким неприкрытым, искренним энтузиазмом поляки встречали Брежнева. Это совершенно необязательное с политической или экономической точки зрения событие должно было продемонстрировать миру нерушимое единство стран Варшавского договора. Такого грандиозного аншлага, как в этот раз, польские коммунисты советскому лидеру еще никогда не устраивали.

Кортеж Генсека величественно проплывал сквозь живой коридор из десятков тысяч людей. Рабочих, служащих, студентов и школьников выстроили вдоль всего маршрута, вручив им бумажные флажки СССР и ПНР. Гигантские транспаранты приветствовали, без преувеличения, главного борца за мир на планете.

Фасад высотки Дворца культуры и науки в центре Варшавы украшал огромный портрет высокого гостя. Под колеса открытого правительственного лимузина, где рядом с Брежневым стоял Герек, летели охапки свежих весенних цветов. Даже самому неискушенному наблюдателю было очевидно: Леонид Ильич впечатлен.

— Вот ведь, хитрецы! — усмехнулся Стрелец. — Из кожи вон лезут, чтобы угодить Нашему.

— Почему тебя это смущает? — удивилась жена. — Все-таки он борется за мир. И люди, пережившие такую страшную войну, искренне благодарны ему за это.

— Дорогая, дело не в простых людях…

— А в ком же? — Альбина повернулась к нему.

— В политиках. И в их закулисных играх.

— Что-то ты говоришь загадками, — не отставала супруга. — Объясни нормально!

— Альбинка, все очень просто. Их экономика пыхтит из последних сил, — Стрелец благоразумно умолчал о том, что это утверждение касалось абсолютно всех стран Варшавского блока, включая сам СССР. — Понимаешь, пока Леонид Ильич спасал мир на глобальном уровне, они втихаря установили прямые контакты с немецкими предприятиями. Закредитовались…

— Ну а что тут такого, — удивилась жена. — Помнишь Гарика Петрова и жену его Свету? Ты еще служил с ним в Праге!

— Конечно, — ответил Стрелец, хотя совершенно не помнил, о ком идет речь. — Хороший был парень.

— И с чего это ты мнение вдруг поменял? — подозрительно прищурилась Альбина.

— Не понял?

— Ты ж терпеть его не мог! Называл скользким типом и как-то еще… А, вот, вспомнила, — слизняком, сопливым слизняком.

— Милая, когда это было… Я уже и думать про него забыл. Встретил бы на улице — не узнал.

— Ладно, Костя, не знаю, что у вас там произошло. Не хочешь говорить — не говори. Так вот, сестра его жены Галина работала в нашем торгпредстве в Варшаве, а теперь трудится у нас.

— И что? Какое это имеет отношение к делу?

— Она рассказывала Серафиме, что после того, как полякам разрешили ездить в ГДР, они выгребли оттуда всю бытовую технику, электронику и шмотье. Она сама покупала у спекулянтов немецкие шампуни, трусы и краску для волос. А немцы в свою очередь кинулись в Польшу за дешевой колбасой и другими продуктами. Нормально, что руководство решило придать этому процессу хоть какой-то цивилизованный характер.

Для Стрельца это стало откровением. Про челночный бизнес в России девяностых он прекрасно помнил: сам тогда учился в школе и видел, как родителям одноклассников не от хорошей жизни приходилось менять университетские кафедры или чертежные мастерские на клетчатые сумки и места на рынках. Но о том, что подобная практика процветала внутри самого соцлагеря еще в семидесятых, Стрелец даже не догадывался.

— Милая, я имел в виду, что они заключили контракты с предприятиями Федеративной Республики, а не ГДР, набрались кредитов за нашей спиной, а теперь боятся, что из-за скандала с меморандумом Шмидта окно возможностей закроется, а Польша окажется на распутье, да еще и обремененная долговыми обязательствами.

— Какими обязательствами?

— Долговыми.

— А что, так можно было? — недоумевала Альбина.

— Боюсь, нельзя было по-другому.

— Так что теперь они… будут уговаривать Брежнева соглашаться на все? — рассмеялась Альбина.

— Вроде того.

— Ничего не понимаю! То они трясутся по поводу нерушимости границ, то теперь сами толкают СССР в объятия Германии.

— Дорогая, в этом-то и смысл, — улыбнулся Стрелец.

— В чем? — не сдавалась жена.

— В усложнении… в постоянном усложнении окружающего мира.

* * *

Первый секретарь ЦК ПОРП Эдвард Герек в отличие от своего немецкого товарища Эриха Хонеккера в большие политические игры не лез. В том, что Кремль ни при каких обстоятельствах не отдаст противнику ни пяди земли, политой кровью советских солдат, он был уверен на все сто процентов. Конечно, Польша обозначила свой интерес, но скорее ради соблюдения формальных правил, а не из-за недоверия к Москве. Куда больше Герека волновала экономическая составляющая надвигающихся перемен.

К весне семьдесят третьего года ФРГ стала основным внешнеторговым партнером Польши на Западе. Варшава закупала в Федеративной Республике станки, оборудование, промышленную оптику, электронику и минеральные удобрения. Взамен ПНР поставляла сырье: силезский каменный уголь, медь, серу, а также текстиль и продукцию сельского хозяйства.

Польские власти сумели быстро привлечь крупные немецкие кредиты, закупить технологии и вложиться в строительство совместных предприятий. Изначально предполагалось, что они станут рассчитываться с кредиторами продукцией новых заводов и фабрик.

Привлеченные относительной дешевизной и достаточно высокой квалификацией рабочей силы, германские концерны охотно размещали заказы в Польше. Наибольшую активность проявляли промышленники из Krupp. Варшава уже даже начала поставки лицензионных запчастей для немецкого автопрома. Все складывалось как нельзя лучше.

Товарищ Герек опасался, что скандал в немецком политикуме приведет к отставке кабинета Брандта, и калитка на Запад снова наглухо захлопнется, а все его масштабные начинания прикажут долго жить. Как действовать при таком катастрофическом сценарии, он не представлял. Не догадывался первый секретарь и о другом: вход на европейский рынок не являлся свободным.

— Товарищ Брежнев, — перекрикивая шум толпы, обратился к Генсеку Эдвард Герек. — Посмотрите, как вас любит польский народ! Простые люди бросили все свои дела, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на вас.

— Ну, ты не преувеличивай, — добродушно усмехнулся советский лидер. —