Читать книгу - "Вызов триумфатору - Алекс Хай"

люди проверили через свои контакты в гостиничном бизнесе. В ту ночь в отеле было семьдесят два постояльца. Ни один из них не совпадает с этим силуэтом по росту, комплекции и времени прохода. Портье, с которым я побеседовал — за отдельную плату, разумеется, — вспомнил, что видел «какого-то господина», но решил, что тот идёт к кому-то из гостей. В дорогих гостиницах к ночным визитёрам привыкли — не все визиты носят деловой характер, если вы понимаете.

Я понимал.

— Камера зафиксировала его дважды, — продолжил Дядя Костя, перематывая запись. — Вход — в 01:47. Выход — в 02:31. Сорок четыре минуты.

Вторая запись — тот же холл, тот же ракурс, тот же человек шёл к выходу. Но теперь он нёс кейс. Я узнал его мгновенно — тот самый металлический кейс, который слуга Лю приносил в ресторан.

— Вошёл без кейса. Вышел с кейсом, — констатировал я.

— Именно, Александр Васильевич.

Дядя Костя остановил запись на моменте выхода и увеличил изображение.

— А теперь — деталь, ради которой я вас и позвал.

Он смог увеличить фрагмент, и сквозь крупное зерно я рассмотрел деталь на левой руке незнакомца. На безымянном пальце красовался перстень. Крупный, тёмный камень в массивной оправе. Изображение было зернистым и полуразмытым, но мне не нужна была лупа, чтобы увидеть главное.

Оправа. Характерная конструкция — четыре крапана, усиленные боковыми пластинами. Не декоративная, а функциональная. Оправа, рассчитанная на удержание камня при экстремальных нагрузках — ударах, вибрации, магических выбросах. Такие оправы обычно не делали для светских перстней. Такие оправы делали для боевых артефактов.

— Этот человек — маг, — произнёс я. — И перстень на его руке — боевой артефакт. Судя по конструкции оправы — военного образца.

Дядя Костя кивнул.

— Один из моих… консультантов — бывший оружейник из Военно-магической академии. Я показал ему увеличенный снимок, не объясняя контекста. Он сказал: «Похоже на стандартный защитный перстень офицерского состава. Серебро, камень — предположительно, турмалин. Изготовлен в казённых мастерских, вероятно, конец прошлого века или начало нынешнего. Такие выдавали офицерам от капитана и выше».

Военный маг. Офицер. С боевым артефактом на пальце. Человек, привыкший к оружию и умеющий убивать тихо.

— Записи уже у следователей, — добавил Дядя Костя. — Сыскное отделение забрало оригиналы на следующий день после убийства. Но мой человек в гостинице успел сделать копию до их приезда, и сейчас она у нас.

— Константин Филиппович, — я посмотрел на него. — Мне нужна эта запись.

— Разумеется. — Дядя Костя достал из кармана флешку и положил на стол. — Здесь — оба фрагмента. Вход и выход. Плюс увеличенные снимки перстня. Качество — уж какое есть. Камеры в «Европейской» не самые новые.

— Благодарю. Это — бесценно.

— Я так не думаю, — Дядя Костя усмехнулся. — Но будем считать, что и вы теперь должны мне услугу. Александр Васильевич, последнее. Если этот человек — действительно военный маг, то дело серьёзное.

— Я знаю, — ответил я. — И я намерен выяснить, на кого он работает.

* * *

В машине я позвонил Денису. Товарищ ответил почти сразу.

— Привет, Саша! Извини, у меня пока нет новостей, если ты по поводу…

— По тому самому, — сказал я вместо приветствия. — Нужно встретиться. Если возможно, сегодня.

Денис молчал ровно секунду.

— Приезжай ко мне домой. Итальянская, двадцать три, десятая квартира — ну, помнишь, наверное… Я только что вернулся со службы.

— Скоро буду.

Итальянская улица…

Я бывал у Дениса нечасто — раз пять за всё время нашего знакомства. Не потому, что нас что-то разделяло, а потому что Денис сам не любил принимать гостей дома. Он предпочитал бывать у нас, у собственных родителей, или обедать в ресторанах. Квартира для Дениса Ушакова была не домом, а скорее просто местом ночёвки. Перевалочным пунктом между службой и жизнью.

Штиль вскоре подрулил к доходному дому на Итальянской — респектабельному, шестиэтажному, с фасадом из серого гранита и чугунными балконами. Над парадным входом висела латунная табличка с названием управляющей компании и камера наблюдения.

Дом был из тех, которые не афишировали свою элитарность, но она была заметна в деталях: от начищенных бронзовых ручек на двери до швейцара в форме, вежливо преградившего нам путь.

— К Денису Андреевичу Ушакову, — сказал я. — Квартира десять.

Швейцар проверил список, позвонил наверх, получил подтверждение и пропустил нас с поклоном.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж — лифты Штиль не любил, да и подъём на такую высоту был скорее разминкой. Дороговизна чувствовалась и здесь — мраморная лестница мраморная, с коваными перилами, хрустальные люстры даже на этажных площадках. На стенах и потолках — бережно восстановленная лепнина.

Дом дышал старым Петербургом — тем самым, который помнил ещё моё прошлое воплощение. Тогда на Итальянской жили чиновники и преуспевающие купцы. Теперь — чиновники высшего звена и крайне успешные предприниматели. Прогресс, как ни крути.

Мы остановились перед дверью десятой квартиры современным электронным замком, который смотрелся странно на фоне исторической резьбы. Денис открыл после первого звонка.

Он был в форменных брюках и рубашке с расстёгнутым воротником и закатанными рукавами. Ещё не успел переодеться.

— Заходите, — он пожал руку мне и Штилю и повёл нас по коридору. — Разуваться не нужно.

Квартира открылась перед нами во всём своём великолепии.

Интерьер был безупречен. Дизайнерский, продуманный, дорогой. Старый паркет из тёмного дуба, уложенный ёлочкой. Светло-серые стены с картинами в элегантных рамах, подсвечники из венецианского стекла, явно выполненные на заказ. Мебель была современная, лаконичная — из тех каталогов, где одно кресло стоит как месячная зарплата учителя. Освещение — правильное, мягкое, расставленное дизайнером с точностью осветителя в театре.

Но… всё без души. Здесь не было ни одной случайной мелочи, какие дают пространству жизнь. Ни брошенной на спинку кресла куртки, ни забытой на подоконнике книги, ни чашки с недопитым кофе. Идеальный порядок, который Денис, очевидно, не поддерживал сам — наверняка сюда каждый день приходила домработница.

Квартира-витрина, квартира-декорация. С первого взгляда она производила впечатление. Со второго — вызывала сочувствие.

У Дениса были деньги на приобретение собственного жилья — семья Ушаковых не бедствовала, да и жалованье исполняющего обязанности директора Департамента позволяло многое. Но Ушаков продолжал кочевать по съёмным апартаментам, как человек, который не нашёл своего места. Или ждал, когда это место появится.

Кухня оказалась просторной, с высокими потолками и окнами