Читать книгу - "Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина"

в лицо, я невольно вздрагиваю, обнимаю себя за плечи. Демьян обходит машину и оказывается рядом:

— Замерзла?

— Немного, — признаюсь.

Он снимает пиджак и набрасывает мне на плечи. Я пытаюсь возразить, что не так уж и холодно, но он лишь мягко обнимает меня, прижимая к себе. Обдает его запахом, и ноги снова подкашиваются, головокружение возвращается. Внутри все трепещет от одного его прикосновения. Мы стоим у невысокого парапета набережной. Перед нами раскинулась Москва-река, вдали огни большого города, темный силуэт Кремля. Картина волшебная: отражения огней дрожат на воде, над нами высокое небо, усыпанное редкими звездами. Я зачарованно любуюсь. И ликую от эйфории.

— Никогда не думала, что это вызовет такую бурю эмоций внутри. И что это по-настоящему, — тихо признаюсь. Еще несколько дней назад — в старом доме с ненавистным отчимом, за много сотен километров отсюда. А сейчас…

Демьян рядом, его рука крепко обнимает меня за плечи, согревает. Он молчит, только чуть сильнее прижимает меня к себе. Я поворачиваю голову взглянуть на него: в отсветах фонарей черты его лица мягче, выглядит моложе. А еще смотрит не на панораму — на меня.

— Что? — шепчу, улыбнувшись.

— Ты, — так же тихо отвечает он. — У тебя глаза блестят.

— Тебе кажется…

На самом деле хочется всплакнуть от переполняющих эмоций.

— Конечно, — Демьян усмехается и бережно разворачивает меня лицом к себе. — Как тебе Москва ночью?

— Завораживает! — признаюсь честно.

Ощущаю тепло его тела даже сквозь тонкую ткань платья и его пиджак, наброшенный на меня. Сердце снова колотится, и жар рассыпается по коже вперемешку с мурашками. Шампанское все еще играет во мне, делая чересчур честной и смелой.

Я тянусь к нему. В следующий миг его губы накрывают мои. Мгновенно закрываю глаза, утопая в поцелуе. Сначала он осторожный, будто пробует, дает мне шанс отстраниться, если захочу. Но я и не думаю отстраняться. Наоборот, прижимаюсь ближе, руки сами собой тянутся к его шее.

Стоять на каблуках неудобно, голова кружится от нахлынувшей страсти. Демьян обнимает за талию, другой придерживает затылок. Поцелуй становится глубже. Его язык настойчиво проникает в мой рот, ласкает, дразнит, и я стону ему в губы. Кажется, земля уходит из-под ног. Так хорошо!

Где-то вдалеке проезжает машина, шум мотора немного отрезвляет. Нехотя отрываюсь от Демьяна, пытаясь перевести дыхание.

— Поехали… домой? — выдыхаю я, хотя сама не уверена, что хочу домой. Вообще не знаю, что хочу. Эмоции переполняют.

— Домой? — он облизывает мои губы своим языком, отчего у меня внутри все обмирает. — Нет уж, Миш. Я еще не закончил… показывать тебе красоту.

Не успеваю спросить, что он имеет в виду, как он уже ведет меня обратно к машине. Сердце выпрыгивает из груди. Что происходит? Мы ведь только что целовались так, будто готовы сорвать друг с друга одежду прямо на улице, и вдруг все резко прервалось. Щедрый, наглый и спонтанный…

Дверца с моей стороны открыта — Демьян усаживает меня на пассажирское сиденье, сам быстро обходит и садится за руль. Его глаза в полумраке пылают голодным блеском, от которого у меня пересыхает во рту. Едва успеваю вдохнуть, как он снова тянется ко мне, уже не думая ни о каких ремнях безопасности. Его губы жадно накрывают мои, и теперь уж точно не до городских пейзажей. В машине темно, тихо, слышно только наши прерывистые вздохи, а спустя мгновение — шорох одежды. Поворачиваюсь всем телом к нему, забыв про скромность, потому что хочу быть ближе.

Его рука скользит под полами пиджака по моей спине, затем ниже, обнимает за пояс. Он прижимает к себе крепче, я ощущаю рельеф его груди, частое биение сердца. Мой подол задрался едва ли не до бедер, и напряжение, копившееся весь вечер, вырывается наружу.

— Демьян… — простонав, отрываюсь от его губ только на секунду, но он тут же перехватывает мой стон новым, еще более горячим поцелуем.

Затем перемещается к шее, потом ниже, к ключице. Задыхаясь, я стону, чувствуя, как он покусывает нежную кожу у основания шеи. Горячая ладонь без зазрения совести скользит по моему обнаженному бедру. Пальцы прочерчивают дорожку все выше, подол платья ползет дальше вверх. Тело пылает, между ног вновь распускается тот самый жаркий цветок желания.

Чуть отстранившись, Демьян ловит мой затуманенный взгляд, задерживая руку на кромке моих кружевных трусиков. Это он типа разрешения спрашивает?

Закусываю губу до боли и молча киваю, плотно сжав веки. Да, можно. Можно, черт возьми. Все можно!

И в следующий миг теплая ладонь скользит мне под белье. Я ахаю, едва не вскрикиваю, и вцепляюсь пальцами в его плечо. Демьян снова приникает ртом к моему, ловит возглас, превращая его в еще один страстный поцелуй, пальцем осторожно проводит между влажных складок.

— Боже! — стону я и все тело откликается мгновенной дрожью.

Дергаюсь, ударяясь затылком о сиденье. Всю меня захлестывает волна наслаждения от одного этого скольжения. Но я пытаюсь подавить этот вскрик.

— Громче, девочка… — бормочет Демьян, прикусывая мою нижнюю губу.

Его пальцы творят нечто. Он аккуратно проникает внутрь меня одним… вторым. Я вскрикиваю тонким, жалобным звуком, но он тут же заглушает его поцелуем. И целует все требовательнее, словно старается отвлечь от смущения или возможной боли, но боли нет. Есть лишь распирающее чувство заполненности и греховного блаженства.

Он двигает пальцами внутри меня сначала медленно, изучающе, а я извиваюсь на сиденье. Полусогнутые ноги упираются каблуками в коврик, а пальцы, не находя опоры, скребут его плечи. В голове пьяный туман: или сама близость с ним дурманит.

Демьян чуть меняет угол, и я буквально захлебываюсь всхлипом, когда он задевает у меня внутри особенно чувственную точку. Мир взрывается фейерверком белых искр перед глазами. Кажется, я даже плачу, слезы точно текут по щекам, и очередной стон срывается с губ.

Демьян почти полностью выводит пальцы, а затем снова погружает в меня — уже быстрее. Его большой палец снаружи находит мой вздрагивающий бугорок, легко надавливает.

— Ох! — снова бьюсь затылком о сиденье, выгибаясь всем телом.

Он чередует неглубокие толчки пальцами с нежными круговыми движениями на клиторе. Кажется, я просто растворяюсь в этих ощущениях, становлюсь текучей. Жар накрывает мощной волной.

— Де… Де… — пытаюсь что-то сказать, сама не знаю что. Предостеречь? Умолять? Остановить? Продолжать?

Слова не складываются, вместо них из горла вырывается еще один стон. Меня всю трясет мелкой дрожью.

— Давай, малышка, — хрипло шепчет он, легко прикусывая мою мочку. — … кончай.

Все ломается внутри. Тугая пружина, что это время скручивалась у меня внизу живота, внезапно распускается, разрывая меня сладкой болью. Я