Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

потолковать или человек, способный взять работу. На столе лежали письма и раскрытый чертеж; угол листа придерживала тяжелая металлическая деталь. Яковлев расспросил о станках, о людях, затем вспомнил февральский показ.

— Мне говорили, вы дали складскому механику самому заменить прибор. Без подсказки справился?

Я подтвердил. Изготовитель одобрительно кивнул, отложил карандаш и повел нас в мастерскую.

Под потолком вращался длинный приводной вал. От него к станкам спускались широкие кожаные ремни; возле одного рабочий наклонился над деталью, и мы подождали, пока он закончит проход и остановит станок. Перекрикиваться здесь было трудно.

Мастер Яковлева положил перед нами отливку, похожую на широкую низкую скобу. На общем основании стояли две опоры, а в каждой виднелось круглое отверстие с желтым бронзовым ободком.

Эти бронзовые втулки были короткими толстостенными трубками. Внутри них должен был вращаться стальной вал. Бронза принимала на себя трение; когда втулка изнашивалась, ее можно было заменить, сохранив остальную деталь.

Мастер взял гладкий валик, пропустил его через первую втулку и попробовал ввести во вторую. Конец уперся в край.

— Эту пришлось отложить, надо исправить. Глазом почти не видно, а вал не идет.

Оба отверстия должны были лежать точно друг против друга. Если одно смещалось, вал перекашивало: он туго вращался, тер бронзу краем и грелся.

Чтобы отверстия совпали, их надо было обработать, не трогая закрепленную деталь. Длинный стержень с резцом мог пройти через обе втулки и снять лишний металл изнутри. Но существующий прижим загораживал ему дорогу.

Мастер показал это на станке. Обработав первую втулку, он вынужден был ослаблять крепление, переносить прижим и снова выставлять деталь.

— Вот на этом теряем время. Чуть сдвинулось — начинай проверять заново.

Я обошел стол, присел, посмотрел снизу.

— Сделаем отдельное основание с упорами. Деталь будет вставать на одно и то же место. А держать ее станем здесь, за наружную лапу. Тогда проход останется свободным и обе втулки обработаем, ничего не переставляя.

Я набросал крепление, оставив возле гайки место под поворот ключа. Пока это был только эскиз; ребро настоящей отливки заметно выступало. Попросил Корнеева примерить инструмент, прежде чем проставлять размеры.

Ключ уперся в ребро отливки.

— Сюда-то руку подведете. А повернуть чем?

— Значит, выносим наружу, — сказал я и изменил прижимную планку. Мастер Яковлева принес обрезок подходящей толщины; мы подложили его, проверили ход ключа и то, за что рабочий возьмется при снятии детали.

Теперь получалось.

К приспособлению нужны калибры — стальные мерки для проверки готовых отверстий. Одни должны были входить во втулку, другие, чуть толще, — уже не проходить. Так рабочий сразу увидит, верен ли размер, не снимая каждый раз подробных измерений.

Мы с Корнеевым разобрали чертежи, прикинули материал и время. На цене сошлись в восемьдесят рублей; половину Яковлев выдавал вперед.

— Привозите шестого марта, к утру, — сказал он. — Посмотрим на нескольких деталях. Порядок покажете, а работать будет мой мастер. Если все идет как условились, тогда и рассчитаемся. Есть у меня и другие подобные работы, но сперва с этой управимся.

Меня условия устраивали. Пока Корнеев сворачивал чертеж, я задержался у соседнего двигателя: на литой станине проступали буквы названия завода. Яковлев заметил мой интерес и рассказал, что уже возил свои моторы на Всемирную выставку в Чикаго, два года назад.

— И как приняли? — спросил я.

— Смотрели в работе, расспрашивали. На то и выставка.

Он повернулся к мастеру, которому нужно было задать вопрос, а я еще раз осмотрел станину. В альбомах первый русский автомобиль всегда занимал одну страницу. Здесь за ним стояли литейная, станки, люди и двигатели, которые успели показать за океаном. Я наклонился поближе к приводу, пока Корнеев не напомнил о времени.

На обратном пути Корнеев еще раз попросил смету.

— Основание придется тоже начисто проходить. Вот здесь время добавьте.

Я внес добавку. Корнеев попросил оставить лист у него: вечером занесет в очередь. На обороте сметы проступили строчки наших спорных условий — я пустил в дело один из неудачных черновиков. Прикрыл их ладонью и записал время на обработку основания.

На нашем заводе чертежи отдали Глухову. Тот разложил их на верстаке, придавил угол бруском и подозвал Мишу.

— Из этого прутка отрежешь два куска. Длину сейчас отмечу. Потом сходишь к слесарям, узнаешь, что у них с планкой. Да еще в кладовой посмотри кругляк потолще, под мерки. Найдешь — не режь сразу, принеси мне. И старое крепление со стола пока не убирай…

Пока я разбирал остальные бумаги, Миша успел выполнить первое поручение. Затем подхватил заготовки и направился к слесарям.

Корнеев перехватил его у прохода.

— Это куда несешь?

Ученик начал объяснять, запутался и оглянулся на Глухова.

— Вы сказали, после этих — к планке. А толстый пруток тогда сюда или тоже к ним?

— Сюда, я же тебе…

— Степан, погоди, — остановил токаря Корнеев. — Ты уже всю работу наперед видишь, а он первый раз за нее взялся. Отрезал — пусть покажет. Потом скажешь следующее. Остальное запиши, чтобы самому по два раза не вспоминать.

Глухов поворчал, достал лист и положил перед Мишей. Ученик записал первое поручение, прочел вслух и поднял глаза, дожидаясь следующего. Теперь токарь говорил медленнее.

Я сверил принесенные чертежи и отнес их в контору. Когда вернулся, Миша уже показывал Глухову отрезанные заготовки, а Корнеев выслушивал посетителя возле двери. Новую починку тот принес без записки; мастер начал расспрашивать, где стояла машина и когда впервые застучала. Я остался послушать.

Через два дня заглянул Аркадий. Он договорился познакомить меня с хозяином загородного дома, которому нужен был небольшой двигатель. Объяснил, где тот живет, когда бывает дома, и записал предложенную мною пятницу.

На этом дело закончилось, но приятель не спешил уходить. Сидел в расстегнутом пальто, мял снятую перчатку.

— Коля, еще одно. Неприятная история вышла, хочу сам тебе сказать.

Я отложил бумаги.

— Проигрался я. Сначала немного, потом решил вернуть… В общем, двести шестьдесят рублей.

Он произнес эту сумму, глядя на стол. Я помолчал, пусть договорит.

За карточным столом Аркадий расплатился — пришлось занять. Проценты надо только вносить ежемесячно, а сам долг вернуть к июню следующего года.

— До этого тянуть не собираюсь, — добавил он поспешно. — Просили помочь с продажей двух лошадей. Найду покупателя, получу за хлопоты. Есть и другие знакомства, можно что-нибудь устроить.

— Ты на этот заработок уже условился или только надеешься?

Аркадий провел перчаткой по колену.

—