Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

и будут преданы только ему. Всегда! И независимо от того какой у него размер члена.

– Л-лад-д-но, – закивала я, примирительно приподняв ладони. – Я поняла. Все поняла. Давай ты сейчас успокоишься и мы поговорим? – увидела отрицательное движение головы и леденящие душу глаза, от которых захотелось спрятаться как можно дальше. – Вернее, я хотела сказать, что для начала, конечно же, извинюсь… Только убери своих песиков. А потом ты вроде как фильм хотел посмотреть.

– Нет, мартышка. Ты уже достаточно наговорила. Теперь моя очередь, а ты будешь слушать очень внимательно.

– Ладно-ладно, как скажешь. Песиков только убери, а?

– Не уберу, – ухмыльнулся он и медленно обвел глазами помещение бассейна. – Раз по-хорошему ты не понимаешь, то будем по-плохому.

– Не надо по-плохому, – просипела я и боязливо поежилась.

– Надо, мартышка. Может так дойдет, что со мной шутить не стоит. Я тебя привез в свой дом, хотя мог вышвырнуть на улицу. Но раз ты не видишь границ и не знаешь что такое благодарность, теперь забудь о моем гостеприимстве. Спать будешь здесь. Возьмешь гамачок, полотенышко и до утра сможешь наслаждаться великолепным видом. Воды целый бассейн – от жажды не умрешь. Туалет здесь тоже есть. В баре может получится найти что-нибудь из еды. Наслаждайся. А утром мы обязательно поговорим. Недолго, – Елисей коротко свистнул и пошел к дверям, бросив на ходу едкое, – Спокойной ночи, мартышка.

Замок дважды щелкнул, а я медленно сползла по стене и, прилипнув к ней, бочком пошаркала к бару. Я же говорила, что до усрачки боюсь любой лужи, у которой не видно дна? Ну вот. А тут целый бассейн! Большой такой и пугающий похлеще той самой усрачки. Особенно в темноте – несколько лампочек под потолком не в счет. Какой тут может быть разговор про спать, если до утра досидеть рядом с ним худшая пытка! Забившись в угол и обхватив колени руками, я старалась не смотреть в сторону воды и уговаривала себя, что все хорошо, а бассейн мне только привиделся. Угу. Как же. Через полчаса за стеной что-то приглушенно загудело, и вода в бассейне стала шуметь. Негромко так, будто ручеек в лесу перекатывается. Только для меня этот звук громыхал похлеще Ниагарского водопада, и я завыла, стуча зубами от страха. Сперва тихонечко, а потом уже в голос. Свои собственные всхлипы, отраженные от стен, накатывали на меня со всех сторон еще более пугающим эхом, заставляя вжимать голову в плечи и завывать по новой. А перспектива провести здесь всю ночь добавляла и без того пугающему соседству такую порцию леденящего кровь ужаса, что все обещанные Елисеем кары казались детским лепетом.

– Ма-а-а-а-м-а-а-а-а! – голосила я, захлебываясь слезами. – Ма-а-а-ма-а-а-чки-и-и-и!

– Выть заканчивай! – прогремело над головой.

Но для меня этот рык сейчас прозвучал как спасительный гудок корабля для тонущего в океане человека. Я кивнула, размазывая слезы, и подскочила со своего места, вцепляясь в Елисея мертвой хваткой. Обхватив его шею руками, прижалась к нему всем телом и завыла:

– Я бою-у-у-усь!

– Свалилась на мою голову… – прошипел он, подхватывая меня на руки.

– Нет! Только не бросай в воду! – заголосила я, – Не надо!

– Да заглохни ты, макака! – рявкнул Елисей, перехватывая меня поудобнее. – Никто тебя топить не собирается!

Прижал к себе, словно маленькую девочку, и понес по дому на второй этаж. Открыл ногой дверь в комнату, в которой я должна была спать изначально, и опустил на кровать. Вернее, он-то опустил, а я не отпустила.

– Отпусти.

– Нет!

– Отпусти, кому говорю!

– Нет!!!

– Да твою ж мать, Забава! – проорал он, отлепляя меня от себя.

Я до последнего цеплялась за его шею, потом за рубашку, и только когда она с треском разорвалась, а Елисей уже не стесняясь в выражениях пригрозил вернуть обратно в бассейн и утопить в нем лично, разжала пальцы.

– Сиди здесь! – рявкнул он, показав пальцем на кровать, и заметив, что я дернулась в его сторону, прошипел. – Двинешься хоть на миллиметр, утоплю!

Я кивнула, а Елисей пошел в ванную и вернулся из нее с двумя полотенцами.

– Истеричка… Мартышка… Стерва чертова… – рычал он, вытирая мое лицо. – Как же ты меня… – посмотрел в глаза и уже тише спросил, осторожно проводя пальцем по щеке. – Сильно испугалась?

– Очень, – прошептала и чуть не задохнулась от еще одного нежного прикосновения.

– Извини, я не знал, – перешел на шепот Елисей. – Но ты тоже хороша.

– Я не хотела, – потупив взгляд еле слышно произнесла я. – Ты меня сам… Нет, это я… Извини, пожалуйста. Я честно не хотела, чтобы так…

– Помолчи, – выдохнул он, накрывая пальцем мои губы.

Прочертил по ним подушечкой и резко отдернул руку.

– Елисей…

– Помолчи, Забава, – прохрипел он. – Проехали. Тема закрыта. Я лучше пойду, а ты… Ты спи… Спокойной ночи.

Я словно в бреду провела пальцами по губам, повторяя его прикосновение и подняла глаза на стоящего в полуметре Елисея. О-о-о! Меня захлестнуло от бушующего огня во взгляде, а с губ сорвался тихий выдох. Поднявшись на кровати, так чтобы смотреть ему в глаза, я взяла его ладонь в руку и поднесла к своей щеке. От прикосновения она вспыхнула, а по телу стало растекаться тягучее обжигающее пламя. Оно спускалось все ниже и ниже, будто окутывая меня собой, и когда встретилось с застывшими от удивления бабочками, они рванули во все стороны сразу, а я потянулась к его губам и наткнулась плечом на предупредительно поднятую ладонь.

– Лучший остановись, пока все не зашло слишком далеко, Забава, – выдохнул он, убирая руку с моей щеки. – Потом будешь жалеть, что я…

– Не буду, – и снова потянулась к его губам, но Елисей помотал головой и уже сильнее надавил на мое плечо.

– Не верю, что это говорю, но нет. Нет, Забава. Остановись!

– А тогда, что сейчас было? – спросила я.

– Ничего. Ничего сейчас не было!!! Момент такой, когда тебе показалось, что… Ты просто не знаешь, что творишь и как это на меня… вернее со стороны… Черт! Нет, Забава! – проорал Елисей, отшатываясь назад. – Да как тебе объяснить-то? – он схватился руками за голову и потом одну выставил вперед. – Только пойми правильно. Я не тот человек, которому можно… Я не могу у тебя быть первым! Да, не смотри ты на меня так! Откуда ты свалилась на мою голову? И вообще, спи!

Он резко развернулся и вышел из комнаты, грохнув дверями, а я только хлопнула ресницами и, спрыгнув с кровати, вынула пакеты из шкафа, чтобы найти ночнушку. Развернула ее и провела ладонью по тонкому белому кружеву. Спать, говоришь? Хорошо. Я-то лягу, а вот сможешь ли ты после такого уснуть? Первый, блин. С какого перепуга?

21

Нет ничего страшнее и опаснее, чем отверженная девушка. А меня сейчас не только отвергли, так ещё и в закоренелые девственницы записали! Первый он. Угу. Как же! Не понимаю, что творю? Ещё как понимаю! И да, кабанина, можешь гордиться собой – ты все таки станешь первым. Первым, кого я целенаправленно буду соблазнять! Олечка-лапочка, как в воду смотрела, когда это кружевное шелковое великолепие принесла. После того, как шкафина меня увидит в таком, не то что не убьет, а от стояка сдохнет раньше! И раз ты такой принципиальный, то и стояк получишь до утра! Приду, заведу, а потом ручкой помашу и скажу, что передумала. Хотя нет, нужно же что-то такое многообещающе сказать, чтобы до утра в своей тыкве остатки мозгов кипятил. У-у-у!!! Молча уйду! Вот! Чтобы вообще ничего не понятно! Сейчас только моську немного в порядок приведу и вешайся!

Поплескав холодной водой на лицо, я посмотрела в зеркало и скривилась – обольстительница с зареванными глазами, блин. Да пофиг! Не до этого сейчас. Распустив волосы и разбросав их по плечам, я решительно скинула с себя одежду и через минуту перед зеркалом стояла ни дать, ни взять роковая красотка-искусительница. Глаза горят, губы пылают, волосы струятся по плечам, скрывая и без того тонкие лямочки, а внутри настрой ух какой боевой. С лёгким мандражем, конечно. Не каждый день я вся в белом и на таком кураже мужиков соблазняю. И пока этот самый кураж не испарился, мои