Читать книгу - "История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История"

могли противостоять профессиональной армии. Каменные замки казались колоссами и очень импонировали. Возводить их было под силу лишь королю и самым богатым магнатам. Поскольку строительного камня не хватало, при возведении замка сплошь и рядом разбирали старые постройки Например, на замок в Рандерсе пошли камни из И церквей местных приходов Особенно мощные замки с рубежа XII—XIII вв. строились для защиты от нападений с моря (Сённерборг, Фаборг, Свеннборг, Нюборг, Калуннборг, Вордингборг и др.).

Традиционной чертой датских господ, закрепленной особенностями местной жизни, было их постоянное и личное занятие хозяйством: сельским, мореплаванием, торговлей. Но знатные датчане все охотнее заимствуют континентальный образ жизни. Хронист из Любека писал, что, хотя датские господа как морские люди и согласно своим обычаям носят кожу и меха, они «следуют другим» в одежде и оружии, «носят лен и пурпур» (т.е. дорогую шерсть. — А.С.). Они посылают сыновей в Париж — изучать не только богословие, но также манеры и моды, и узнать мир.

Очень быстро в число крупнейших землевладельцев страны вошли епископы, церкви и особенно монастыри. Церквей в то время — маленьких, компактных, — было много тысяч; из них более 1700 дошли до наших дней, в том числе около 1500 — от времени Вальдемаров. По некоторым сведениям, уже к концу XII в. в стране было несколько десятков монашеских обителей, включая женские. Первым в Дании стал августинский монастырь (1060-е гг.), затем в Роскилле появился бенедиктинский. В середине XII в. с помощью колонии франкских монахов из Ситэ архиепископ Эскиль создал цистерцианский монастырь. Эскиль пригласил также монахов-бернардинцев из Клерво, премонстрантов и др., а Абсалон — французских картезианцев и т.д.; монахи, особенно цистерцианцы, были искуснейшими земледельцами, а монастыри, возможно, крупнейшими землевладельцами тогдашней Дании, причем в них особенно поощрялась барщина. Нищенствующие монахи, особенно доминиканцы и францисканцы, играли в Дании (как, впрочем, и во всей тогдашней Западной Европе) большую роль — и не только при основании монастырей и в миссионерской деятельности. Отказавшись от изоляции, характерной для раннего этапа этих орденов, они проявляли большую общественную активность, стремились постоянно быть в гуще жизни; не случайно их обители устраивались почти исключительно в городах и пригородах. Гибко толкуя изначальные установки своих уставов на личный труд, бедность и подаяние, эти ордена постепенно стали одними из самых богатых и влиятельных, заняли весьма заметное место в хозяйственной и политической жизни Дании. Доминиканцы и францисканцы непрерывно передвигались с места на место, путешествовали по датским землям, по всей Скандинавии, на континент и обратно. Они немало способствовали международным связям Дании, в том числе культурным.

Политика датских королей, в середине XI — середине XIII в. твердо опиравшихся на церковь, очень способствовала росту церковно-монастырского землевладения. Дарения, вклады, завещания монастырям и церквам проходят через многие королевские грамоты, начиная со св. Кнута. Подчас пожалования были весьма значительными, например, король Вальдемар I пожаловал Кнутскому монастырю в Оденсе владения в 30 болей, со всеми постройками и угодьями. От простых людей поступали мелкие пожертвования, но их общая масса была также внушительной. Кроме того, церкви и монастыри скупали землю, получали ее под ссуды и, наконец, получали многочисленные пожалования деньгами и прочим движимым имуществом. Белое духовенство отчисляло по обычаю в свою пользу 2/9 или 1/3 от папской десятины.

Постепенно, начиная с рубежа XI—XII вв., датские феодалы превращаются в привилегированное сословие — дворянство (adel). Дворяне обладали свободой от повинностей в пользу государства, прежде всего налогов и штрафов, что составляло основу столь хорошо известных средневековой Европе «иммунитетов» (неприкосновенности). Дворянство как господствующий класс-сословие Дании состояло из двух групп: духовных и светских господ.

Духовные господа добивались освобождения от налогов, военной и прочей службы государству и вообще любых вмешательств светских властей в дела церкви, в ее судопроизводство, отношения с крестьянами и т.д. Сначала появились привилегии крупным духовным учреждениям: епископствам, аббатствам. Первый известный документ, где это фиксируется, — уже упоминавшаяся дарственная грамота св. Кнута (1085); там говорится об освобождении всей собственности Лундского кафедрального собора, его доходов и доходов пасторов от любых изъятий (за исключением штрафов в 3 марки). Затем согласно дарственной короля Нильса от начала XII в. бенедиктинский монастырь в Оденсе, где монахи составляли также соборный капитул, был «навечно» освобожден от обязательств в пользу короны. Аналогичные привилегии даровал Вальдемар I монастырю св. Кнута в Оденсе в 1180. Затем последовала вереница аналогичных грамот. Борьба датской церкви за иммунитеты, которая особенно усилилась в XII — начале XIII в., опиралась на политику папства, в частности на решения Третьего и Четвертого Латеранских соборов, выступивших против светских посягательств на любую собственность церкви. Свое официальное закрепление церковные иммунитеты получили в 1241 г.: согласно Ютландскому праву все церкви, монастыри и все священнослужители, «живущие в целибате»[12], освобождались от любых воинских и налоговых обязательств.

Рядовые и низшие дворяне (lavadel) являлись военнослужилыми людьми короля. Воинская организация прошлой эпохи, состоявшая из двух элементов — лединга (ополчения бондов) и хирда (небольшой личной дружины короля), — теперь отходит на задний план. Ведущее место получает рыцарская служба. Профессиональные воины, вышедшие из хирда и верхушки лединга, образовали новый слой господ, так называемых херреманов (herreman, букв, «человек господина», в латинских документах miles или homo domini). С введением постоянных налогов херреманы получили налоговый иммунитет взамен постоянной воинской службы, закрепленной клятвой верности. Одновременно выстраивается градация вассальных отношений и прав внутри слоя господ, прежде всего в отношении службы. Ютландское право, например, точно указывает, что король может «брать людей» по всему государству, «где хочет», герцог — в своем герцогстве, члены королевской семьи и графы — лишь в своих владениях или ленах. А епископ может брать людей «только в своей епархии».

Что касается земледельцев — держателей земли дворян и церкви, то они освобождались от ординарных поборов короны лишь по особым привилегиям, которые, впрочем, к началу XIV в. охватили земли всех дворян. В результате король мог требовать с земельных держателей только экстраординарные платежи.

Верхушку дворянства составляли те, кого Саксон Грамматик называет магнатами и нобилями. В их числе была титулованная знать — герцоги, графы, но также и просто «господа». Затем шли херреманы — рыцари и так называемые вэпнары, т.е. дворяне, не имевшие рыцарского звания (букв, оруженосцы). Как общее обозначение применяется и термин «добрые люди».

Каждому херреману, согласно ютландским законам, полагалось иметь «полное вооружение» (fulde vaaben) или «народное оружие» (folkevaaben): меч, железный шлем, пику, кинжал, амуницию для себя и коня и собственное содержание. За службу херреман получал жалованье (maale), что было, конечно, новшеством. Херреман должен был