Читать книгу - "Дом с черными тюльпанами - Анна Джолос"

спокойствие внутри. Перед ней как раньше не трясусь и не переживаю. Надоело. Гнева бабушки опасаюсь да, а вот к её нотациям отношусь безразлично.

— Ты понимаешь, чем это грозит?

— И чем же? — отзываюсь равнодушно.

— Мирослава, чемпионат России на носу. Напоминаю, если ты забыла! — возмущённо чеканит по слогам.

— Я не забыла, — раздражённо вздыхаю.

Забудешь тут с таким надзором.

— Хочешь остаться на скамейке запасных?

— Нет.

— Это недопустимо, ясно? — включает поворотник.

— Ясно.

— Почему ты снова набрала? Мы ведь соблюдаем диету, рекомендованную Ирэной Георгиевной, — сокрушается, притормаживая на перекрёстке.

Ну как сказать…

— Сладости и мучное не ешь ведь? — прищуривается и бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд.

— Нет.

Обманываю, конечно. Без сладкого не могу. У меня жуткий депрессняк начинается.

— Точно нет? — сомневается.

— Ты глухая или как? Сказала же, не ем!

— Я тебе не верю. Покажешь портфель, когда доедем.

— Ты совсем уже крышей поехала, мам?

— Смотри мне! Не дай Бог я опять что-то найду! — предупреждает сердито.

Опять — потому что уже было такое.

Боже, она орала на весь дом, когда запалила в моей комнате шоколадки и конфеты. Эти твари горничные по её команде всю комнату мне перевернули!

— Калории считаешь? — продолжает допрос.

— Да там и считать-то нечего, — фыркаю. — Вы меня на траву одну посадили. Силы на тренировки где брать?

Она не имеет ни малейшего представления о том, насколько это энергозатратно.

— Не надо преувеличивать, Мир. Там всё в порядке и с белками, и с медленными углеводами. На мне диета работает отлично!

— Так может вместо меня на чемпионат России двинешь? — предлагаю я ей.

— Прекрати паясничать, Мир.

— Да просто заколебала ты уже.

— Заколебала? — дублирует мои слова. — Я пытаюсь помочь тебе в осуществлении твоей мечты!

Угу. Ну да. Моей. Как же!

— Посмотри на Назарову. Идеальный вес и высокая работоспособность. Такими темпами она вас всех догонит и перегонит.

— Флаг ей в руки.

Вообще плевать.

— Хотя после случившегося скандала Эмма вряд ли куда-то её возьмёт, — довольно ухмыляется. — Дура недалёкая. Решила, что кто-то в вашей гимназии ей поверит.

— Поверили, мам. Уже третий день мусолят это за спиной у Марата.

— Глупости, — отмахивается. — Поговорят и забудут. Тем более, что сейчас появление Назаровой людям куда более интересно.

— Я смотрю, не особо ты переживаешь на тему огласки.

— Смысл трепать себе нервы?

— А Марат?

— Остынет со временем. Журналисты всё равно ничего не докажут, если и предположить, что до них как-то дойдёт эта информация. Сплетня сплетней, ничем не подкреплённая. По документам всё чисто. Свечку надо мной никто не держал.

Мерзко оттого, что мы сами знаем эту неприглядную правду.

— Как можно было изменить папе?

Ненавижу её за это. И за то, что Марат не появляется дома.

— Ты ещё слишком маленькая. Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи.

— Что там было вчера в кабинете?

Бабушка вызывала Назарову на разговор и та, со слов горничной, вышла оттуда белее мела.

— Насколько мне известно, девчонка молча выслушала обрушившийся на неё приступ ярости.

— То есть как? Она даже не пыталась себя оправдать?

— Нет.

Как такое вообще возможно? В прошлый раз Багратовне не пожаловалась насчёт той нашей выходки в день вечеринки Царёва. Никого не слила и вот опять смолчала. Терпила? Не думаю. Странная и мутная. Мне вообще не нравится её поведение.

— Заберу тебя в семь, — информирует, притормаживая у въезда на территорию Ледового Дворца. — Старайся, хорошо? Не зли Эмму.

Молча выбираюсь из её внедорожника.

— Рюкзак оставь. Зачем он тебе там? — прихватывает его за лямку, мешая вытащить.

— Будешь снова рыться в моих вещах? Серьёзно?

Как это неприятно, словами не передать.

— Исключительно ради твоего блага.

— А в следующий раз куда полезешь? В трусы? — выпаливаю раздражённо.

— Если понадобится, то и туда полезу, — тянет рюкзак на себя.

— Чокнутая! — отпускаю лямку и, громко грохнув дверью, шагаю подальше от неё.

Идти на тренировку совсем не хочется, но я вспоминаю про обещанную поездку в Париж и это в очередной раз служит для меня мотивацией.

Без дурацкого чемпионата России, которым одержима моя мать, столицы Франции мне не видать. Багратовна поставила такие условия и я волей-неволей вынуждена их принимать, потому что в нашей семье всем заправляет бабушка.

Телефон вибрирует, но я даже не достаю его из кармана. Знаю, что это мать. Она с вероятностью в сто процентов уже прошерстила мой рюкзак и нашла там купленные в буфете шоколадки.

Жалко, что они полетят в мусорку, но я тихо радуюсь тому, что в одном местечке припрятана ещё масса всего вкусного.

Не можешь ты, мам, контролировать мой рот двадцать четыре на семь! Если я хочу сладости, то в любом случае буду их есть и глубоко пофиг на твои запреты!

Довольная собой, задираю нос. Настроение снова уходит в плюс.

Потерпи групповую тренировку, Мирка, и будет тебе шоколадное счастье! И чипсы. И чупа-чупс. Всего-то три с половиной часа пострадать и потерпеть надо.

Пока иду через огромный, устланный плиткой холл, пытаюсь вспомнить, когда шла на каток по собственному желанию и когда мне это было действительно в кайф.

Хм. Наверное, такое состояние я испытывала очень давно. До участия в первых серьёзных соревнованиях. То есть получается, что каталась я в своё удовольствие ровно до того момента, как меня начали размазывать за то, что я недостаточно хороша на льду. В технике, в артистизме, работоспособности.

Сначала, слушая упрёки в свой адрес, я очень обижалась и плакала, но потом тупо привыкла.

Кстати, был у меня период, в который очень хотелось бросить надоевшее до чёртиков фигурное катание. Постоянные диеты, ограничения, режим, изнурительные тренировки, сборы, завышенные требования. Всё это задолбало, но… Конечно же, мать не позволила мне этого сделать. Внучка самой Эммы Немцовой просто не может так поступить. Она должна любить фигурное катание, потому что является потомственной фигуристкой. Она должна кататься очень хорошо. Потому что нельзя подводить именитую бабушку, чьи спортсмены собирают медали на всех соревнованиях. Она должна быть лучшей из лучших, по идее. Во всяком случае, так задумывалось.

Кто ж знал, что лучшей из меня не выйдет? Разве что сама Багратовна давно уже поняла это.

В пустой раздевалке появляюсь последней. Переодевшись, захлопываю дверцу шкафа, беру коньки и плетусь на каток.

— Опаздываешь, Мирослава! — встречает ворчанием Вита.

Тётка-тренер из-за матери меня терпеть не может, но у нас это взаимно. Я её тоже не люблю. За украденное детство.

После разминки мы с девочками приступаем к отработке прыжков. Аксель, тулуп, флип, риттбергер.

У меня сегодня, как назло, получается из вон рук плохо, зато чёртова