Читать книгу - "Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая"

ужин, я оборачиваюсь на Руднева.

Наглец уселся на стул, и пристально рассматривает меня. Ноги, бедра, талию, грудь. По мере того, как его взгляд ползет вверх, меня накрывает уже привычным покалыванием.

Запахиваю туже халат потуже, а Никита, заметив это, усмехается.

— Так что на счет информации? — напоминаю, останавливаясь напротив.

Жду, пока он начнет делиться чем-то важным, если ему действительно удалось что-либо выяснить, но вместо этого лейтенант тянется к пакету.

— Я еще не ужинал, Ир. Давай сначала поедим, а потом уже всё остальное. Поставь кофе пожалуйста.

24. Ира

Не дожидаясь пока я скажу, что не собираюсь кормить его, Никита начинает выуживать из пакета боксы с едой.

Кухню тут же наполняет аромат мяса, овощей и спагетти.

— Я не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу.

Нет, ну что за бесцеремонность?

Вестись у него на поводу у меня желания нет, но у желудка, который издаёт громкий урчащий звук, оказываются другие планы.

Приходится-таки развернуться и налить в чайник воды из-под крана.

Когда кофе заварен, я сажусь за стол, и мы принимаемся ужинать. Каждой порции Никита взял по две. Я настолько голодная, что сама не замечаю, как уминаю и спагетти, и мясо, и почти весь салат.

Герда, наевшись, с довольной мордой укатывает в спальню, оставляя нас без чавкающих звуков на кухне.

— Она у тебя с характером, — хмыкает Никита. — Вся в тебя.

— Характер — это плохо? — промокнув губы, отодвигаю от себя коробки.

Надо признать, было очень вкусно. И самый главный плюс — это то, что мне не пришлось одеваться и идти на холод. За что Никите отдельное спасибо.

— Характер — это лучшее, что может быть у человека, — говорит он, дожевывая.

— Я тоже так считаю. Так что там с информацией? — напоминаю причину по которой он приехал, когда Никита собрав все боксы, отставляет их к раковине.

А потом взяв свою чашку, наполняет ее еще одной порцией кофе.

Самостоятельно. На моей кухне. Как — будто это в порядке вещей.

— Не против, если я покурю? — спрашивает, обернувшись.

— Кури. Только окно открой.

— Не замерзнешь?

Заламываю нетерпеливо бровь.

Никита тут же понимает намек. С легкой усмешкой, ставит чашку на подоконник, открывает раму и встав около окна, подкуривает сигарету.

На кухню тут же залетает холодный ветер с улицы и смешивается с запахом табака. Точеные скулы заостряются на затяжке, потом расслабляются, когда он выдыхает.

Никита разворачивается к окну спиной, закрывая собой почти весь проём.

— В общем так, — берёт серьёзный тон, — Чижов этот не единожды был замечен около вокзала. Его люди часто перегружают контейнеры разного калибра: от мелких, до крупногабаритных, в которые… — делает паузу, — легко может влезть целый автомобиль.

— Автомобиль? — скептически веду бровью, — Это твой информатор предположил?

— Не предположил. Он слышал, как его люди обсуждали партию «Рено», когда загружали контейнеры в вагоны.

А вот это уже совсем другое дело.

Скептицизм мой отходит на дальний план, и я начинаю задумчиво постукивать ногтями по столу.

— Хм…Думаешь, Чижов мог работать с Дудовым и гнать машины заграницу?

— Не исключено. И не только заграницу. Внутренний рынок тоже проглатывает контрабанду.

— Это факт. И тогда вся документация могла проходить через Рыкова, — рассуждаю вслух. — Не зря же он занимал должность секретаря. Готовил бумаги, оформлял их.

— Я тоже так сразу предположил. Отсюда можно сделать вывод, что машины, которые Дудов «сливал», могли уходить как раз через Чижова.

— Схема налаженная. Не новая. Только почему его убрали?

— Затребовал больше денег? — предполагает Руднев.

— Как вариант. И если его в действительности убил Рыков, то ему могли предложить большую долю в сделке. И другой формат работы. Потому что логично, что если погибает начальник, то вариант с машинами из этого автосалона отпадает.

— Из этого — да. Но тогда им нужен другой. Вряд ли, они прервали бы налаженный бизнес, не имея подушки за плечами. Значит, на горизонте появился новый человек.

— И новый автосалон.

Никита оглядывается в поисках того, в чем можно было бы затушить сигарету и делает это о один из боксов. Выбрасывает окурок в урну. Закрывает окно.

— Слушай, — оборачивается, скрестив на груди массивные руки, — через неделю открытие автосалона на окружной. Там полгода стройка шла, а недавно затрубили о запуске продаж тачек.

— Нам нужно туда попасть, — встаю, растирая плечи от холода.

— Нужно? Попадём. А еще я хочу понаблюдать за жд.

— Только собиралась предложить.

Мы встречаемся взглядами. Как бы не хотелось признавать, но так уж выходит, что мы быстро ловим волну друг друга. Если бы он только поступал более обдуманно в некоторых ситуациях и не руководствовался эмоциями было бы вообще идеально.

Заметив, как я грею себя, и оттолкнувшись от подоконника, Руднев подходит ко мне.

— Сказал же — замерзнешь, — произносит мягко, а потом положив ладони мне на предплечья, сжимает их, от чего меня тут же шарахает разрядом в двести двадцать вольт.

— Ладно, должна признать, что информатор твой кое-что да знает, — пытаюсь вернуться на рабочую тропинку, потому что там я собранная и цельная, а на этой, где Никита притрагивается ко мне, ни черта не собранная. И не цельная.

Я как будто расплываюсь, теряя себя, как личность.

— Плохих не держу, — порочные губы, которые вечно оставляют засосы на моей шее, расплываются в улыбке.

А руки сжимают еще сильнее, медленно опускаясь ниже. Холод, от которого меня трясло всего каких-то тридцать секунд назад, испаряется. Мне больше не холодно. Мне горячо под прицелом потемневшего взгляда. И душно. Очень душно.

— Бывший зэк? — дергаю бровью, не давая ему понять, какое этот гаденыш имеет влияние на мое тело.

— Почти.

— А кто еще обитает на вокзале, если имеет возможность видеть дела Чижова? Бомж что ли? — издевательски и нервно усмехаюсь.

— Бомж, — подтверждает спокойно Никита.

О Господи…

— Так вот чем от тебя так разит!

Руки, что почти добрались до моей талии, резко останавливаются. Улыбка сползает с его лица. Взгляд недоверчиво вспыхивает.

— Не прям уж бомж, но ошивается в тех краях. А ты сейчас серьезно? — потянув на груди ткань, Никита ведет над ней носом. — Пиздец. Извини. Я сейчас.

Одним четким движением стаскивает через голову свитер, а я уже жалею, что так неудачно пошутила.

— Не против, если я у тебя душ приму? — швырнув вещь на стол, тянет за уголки ремня. — Я быстро, пять минут.

Намеревается выйти из кухни, но мне только не хватало, чтобы он еще у меня душ принимал.

— Стой, — хватаю его за запястье, — я пошутила, — не могу удержаться и смеюсь. — Ничем от