Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

все же среди прочих солнечных затмений на моей памяти самое большое случилось в лето Господне 1239, о чем я выше достаточно сказал, смотри лист 279, а самое большое лунное затмение пришлось на первый год понтификата папы Григория X[2679], в мае, когда перед утреней[2680] на диске луны появился знак креста. Долго той ночью продолжалось это явление, и многие в разных частях света были ему свидетелями. А появился этот знак на луне в лето Господне 1272, в XV индикцион. Далее, среди прочих великих знамений в звездах на первом месте то, что было явлено всему миру при папе Урбане IV. Ибо в год кончины папы незадолго до Дня святого Аполлинария появилась в небе, словно горящая лучина, звезда-комета и оставалась там вплоть до его смерти[2681]. Об этом явлении я также писал выше, смотри лист 406, где значится: «В лето Господне 1264…»[2682]. У Исидора сказано о звездах вроде этой: «Комета есть такая звезда, из которой, словно космы, струятся языки пламени. Этот род звезд, когда появляется на небе, предвещает или /f. 453a / мор, или голод, или войну. Звезды эти называются по-латыни косматыми, ибо вокруг них развеваются космы пламени; стоики говорят, что их более тридцати, а их названия и сияние описаны астрологами»[2683].

О сооружениях пармцев

А теперь мне надлежит рассказать о постройках в Парме. В тот год жители города начали возводить большой и красивый дворец поблизости от Новой площади; и построили ворота Святого Бенедикта; и приступили к строительству каменного моста через Энцу, речку, что пересекает большак между Реджо и Пармой в пяти милях от Пармы. Еще был отлит большой колокол для башни коммуны, так как старый разбился. А поскольку металла оказалось недостаточно, новый колокол вышел без скоб, или ушей, и не за что было его зацепить и подвесить. Поэтому мастер отлил его снова. На вид новый колокол был замечательно красив, но не давал хорошего звона, как полагали, из-за какого-то изъяна. И послали тогда пармцы в Пизу за хорошим мастером, дабы отлил он им добрый колокол. И прибыл из Пизы в Парму мастер, разодетый, словно важный барон. Поселился он в обители братьев-проповедников, и отлил он там пармцам колокол, и при этом донельзя расстарался, и сделал все, что мог и умел, потому что был у него металл новый и в большом количестве, предостаточно, как он и хотел. И сделал он красивейшую форму, и работал в одиночку, и не желал, чтобы кто-либо ему докучал. Отлил он колокол на фундаменте церкви братьев-проповедников, которая уже /f. 453b/ была заложена, ибо боялся он, что расплавленный металл может вырваться из формы и уйти вниз.

Когда колокол был готов, то оказалось, что он совсем не хорош ни внешним видом, ни добрым звоном. И покарал в этом Бог пармцев, ибо желали они заполучить такой колокол, звон которого долетал бы и до Борго-Сан-Доннино, и до Реджо, а его едва было слышно даже в самой Парме. Об этом Дан. 4, 34, 14: «Силен смирить ходящих гордо» Всевышний, Который «владычествует над царством человеческим». И ушла в тот год у пармцев на изготовление колоколов тысяча имперских либр, но хорошего колокола они так и не получили. Сами же братья-проповедники тогда не жили в Парме в своей обители, если не считать четырех из них, которые ее сторожили. А ушли из Пармы братья-проповедники из-за того, что отправили на костер одну еретичку по имени Алина, и с тех пор туда больше не возвращались[2684]. Им очень хотелось, чтобы пармцы их упросили с почетом вернуться в город. Но горожан мало занимали дела братьев-проповедников, ибо они всегда были непочтительны и жестоки по отношению к монахам.

В том же году пармцы возвели большую стену поблизости от реки Пармы, за церковью Святой Марии во Храме, от моста Госпожи Эджидии в сторону каменного моста, через который пролегает большак и где продаются различные товары. В том же году они воздвигли у реки Таро две башни, по одной на каждом берегу, в том месте, где она впадает в По. И натянули они там железную цепь от одной башни до другой, чтобы никто с товарами не мог /f. 453c/ против воли пармцев проплыть ни в ту ни в другую сторону. То же самое они сделали на реке Энце, там, где около Энцано она впадает в По; то же самое соорудили и в устье реки Пармы возле Колорно, или Копермио.

О великом море людей в различных частях света

В том же году в деревне Повильо, что в Пармском епископстве, за три месяца скончалось 80 человек. Считается общепринятым, то есть доказанным, что всякий раз после падежа скота на следующий год смерть принимается косить людей. И в том году больше всего людей унесла болезнь и смерть в Риме, так что из митроносцев[2685] среди аббатов и епископов при папе Гонории IV умерло с Пасхи и до Вознесения Блаженной Девы Марии[2686] 24 человека.

Здесь вновь говорится о постройках в Парме

В том же году решили пармцы, что нужно соорудить каменный мост через реку Таро, до которой от Пармы пять миль по большаку, что ведет к Борго Сан-Доннино. И в том же самом году они возвели башню в замке Грондола, а это – их владение в Альпах неподалеку от Понтремоли, в трех милях от него.

Чтобы картина строительства в Парме выглядела более полной, следует нам вернуться к более ранним временам и сказать о том, что уже давно было сделано, а именно до нашего рождения.

Ибо в лето от Воплощения Господня 1196 в Парме приступили к строительству баптистерия, и мой отец, как я слышал из уст его, заложил в его фундамент камни, дабы оставить по себе добрую память в потомстве. Ибо наш дом вплотную примыкал к баптистерию. Отца моего звали Гвидо де Адам, а меня, его сына, [зовут] братом Салимбене из ордена братьев-миноритов. /f. 453d/

В лето Господне 1199 жители Борго-Сан-Доннино сразились с жителями Пьяченцы и Милана, явившимися с боевыми повозками, и были [жители Борго Сан-Донино] рассеяны.

О великом снеге, названном «снегом святой Агаты»

В лето Господне 1207 случилась задержка со строительством каменного моста на реке Парме; и выпало много снега, который назвали «снегом святой Агаты», ибо выпал он в