Читать книгу - "Ночной кофе - Ник Тарасов"

места. Я сказала, что для него будет, пусть ходит.

— Директор не против?

— Директор не узнает.

Настя фыркнула в тарелку. Ольга переложила ей ещё котлету и посмотрела на меня:

— Родительский комитет сегодня собирался. По Казани.

— Казань — это когда?

— Февраль. Четырнадцатое. Этап Кубка, первый большой старт в этой категории. Ирина говорит, если девочки покажутся там, на следующий сезон можно заявляться на юниорок.

— Сколько?

— Шестьдесят восемь тысяч с человека. Дорога, гостиница, лёд, стартовый. Сдать до двадцатого декабря.

Я кивнул. Настя подняла глаза от тарелки.

— И платья, — сказала она.

— Платья, — подтвердила Ольга. — Новая программа, старые не подходят по цвету. Ирина нашла ателье в Подольске. По двадцать две тысячи на каждую, если шить сразу на всех.

— Конечно, — сказал я.

Я одобрил расходы и продолжил есть. Даже вилку не положил. Ольга посмотрела на меня чуть дольше, чем требовалось, чтобы услышать ответ.

— Мама Лизы сказала, что они, возможно, не поедут, — добавила она. — У них папа на вахте, и вахту сокращают.

— Лиза же в запасе, — сказал я.

— Запасные тоже едут. Ирина без запасных команду не везёт, если одна заболеет, на лёд выйти некому.

Настя вытерла руки о салфетку и потянулась за планшетом. Про Лизу она не сказала ничего.

— Пап, смотри. Это «Парадиз», Питер. Юниорки.

На экране шестнадцать девушек в чёрном неслись по льду, взявшись под руки. Шеренга сложилась в колесо и разошлась на четыре луча. Девушки снова сомкнулись. Я досчитал до четырёх на пересечении и выдохнул.

— Это космос, — сказала Настя. Она смотрела на экран и чуть двигала плечами, повторяя за девушками. Я помнил, как впервые привёл её на каток и она держалась за мой палец. Теперь я едва успевал уследить за её командой.

— Мы так будем?

— Будете, — сказал я. — Ты будешь.

Она удовлетворённо кивнула и вернулась к видео. Ольга собрала тарелки. Я считал в уме. Шестьдесят восемь плюс двадцать два — девяносто. Сентябрьский платёж от Севрюгина — тридцать один миллион. Девяносто тысяч я мог отдать из ближайшей зарплаты. До декабря времени хватало. Настя снова включила пересечение, и я наклонился к экрану вместе с ней.

* * *

После одиннадцати я вышел на балкон. Ольга читала в спальне, у Насти свет уже погас. Я вырос в этой квартире на третьем этаже на Октябрьской. Отец получил её от инструментального завода.

Однажды я застал его на балконе среди ночи. Мне было четырнадцать, я вышел попить воды. Он услышал и позвал:

— Смотри, третья смена работает.

За пустырём светились заводские окна. Отец постоял со мной и отправил спать.

Теперь левее трубы котельной было видно как горели три окна моего цеха. Лёшка опять вышел в ночь. Я вспомнил, как утром пообещал ему зарплату. Он даже переспрашивать не стал.

Я сунул руки в карманы и нащупал забытый микрометр. Отец успел увидеть, как у меня заработал первый станок. Они с Семёнычем постояли рядом, послушали. Отец сказал: «Шпиндель бьёт, но терпимо». Я предложил подвезти его. Он ответил, что до остановки ещё дойдёт. Через полгода его не стало.

Я опёрся локтем на перила. Хотелось спросить у отца, как бы он поступил с Тулой. Он директором никогда не был, мог и ерунду посоветовать. Я бы всё равно послушал.

Телефон завибрировал в двадцать три сорок. Написала Галя. После восьми вечера она меня не беспокоила даже перед отпуском.

«Павел Сергеевич, я подняла оборотку по Машкомплекту за год. Посмотрите завтра, пожалуйста, до планёрки. Только вы один».

Я набрал: «Что там?» Подержал палец над кнопкой и стёр вопрос.

«Буду раньше», — отправил я.

Галя прочитала сразу.

В спальне Ольга закрыла книгу. Я лёг, она выключила лампу и положила ладонь мне на грудь.

Я дождался, пока она уснёт, и снова открыл сообщение. За тринадцать лет Галя впервые просила меня посмотреть документы в одиночку.

Будильник был заведён на шесть. Я переставил на пять и остался лежать с телефоном в руке.

Глава 2

Галя пришла в семь двадцать и заперла кабинет на ключ. Я успел просмотреть почту и дважды открыть её ночное сообщение. В ответ на моё «Буду раньше» она так ничего и не написала.

— Садитесь, Павел Сергеевич.

Я и так сидел. Галя положила на стол четыре склеенных листа. Один край придавила степлером, другой придержала рукой.

— Это наши деньги за год. Сколько получили и сколько потратили. Внизу остаток на каждый месяц.

В начале года нам хватало своих. К лету остаток уменьшился, дальше пришлось занимать. Я провёл пальцем по нижней строке. Галя подвинула лист, чтобы мне было удобнее.

— Павел Сергеевич, оборотка у нас кончилась в августе. Мы с августа живём на банке.

— Подожди. За август Тула рассчиталась.

— С опозданием на двадцать дней. Выручку получили, кредит погасили. Тут же опять взяли на работу. Сентябрь вообще не пришёл, и возвращать стало нечем.

Она положила рядом банковскую выписку.

— Линия сорок семь миллионов. Мы выбрали сорок четыре.

Я прочитал сумму. Потом проверил дату выписки.

— Это на сегодня?

— Вчерашним вечером выгрузила.

Оставалось три миллиона. Один платёж за станки почти целиком их съедал.

— Тула сколько должна?

— Тридцать один миллион двести. За сентябрь. Ноябрьский заказ ещё на восемь, если сделаем и отгрузим.

Я отодвинул выписку. Вчера из моего окна было видно два работающих станка. Люди выходили в ночную, мы отправляли готовые детали. За дверью кабинета всё работало и сейчас.

— Лизинг два триста, — сказал я.

— Двадцать восьмого. Зарплата следом.

Мы помолчали. Я хотел спросить, как она допустила такой остаток. Под каждой заявкой на кредит стояла моя подпись.

— Почему ты написала «только вы один»?

— Потому что Дмитрий Андреевич сразу позвонит Кулагину. Может, и нужно ему звонить. Но сначала вы сами посмотрите, с чем к нему пойдёте.

— Дима знает, что Тула задерживает.

— Знать про задержку и видеть эту выписку — разные вещи.

Я положил ладонь на край бумаги. Галя наконец убрала свою руку.

— Что предлагаешь?

— Ноябрьскую партию придержать. Пусть хотя бы восемь миллионов из долга переведут. Нам металл оплачивать.

— У Коломны сроки. Севрюгин под них и заказывал.

— У нас тоже сроки, Павел Сергеевич. Двадцать восьмого. И тридцатого.

Я посмотрел на часы.