Читать книгу - "Россия и война за австрийское наследство. Неизвестная война - Елена Михайловна Собко"

мнению, во многом объяснялась политикой, которую проводил глава внешнеполитического ведомства России А. П. Бестужев-Рюмин. Д.Ф.Масловский характеризует ее как политику полумер. Подчеркивая антипрусскую направленность внешнеполитического курса Бестужева-Рюмина, он, вместе с тем, отмечает ошибки российской дипломатии накануне и во время Семилетней войны. Эти ошибки помешали решению чисто военных вопросов: «Канцлер Бестужев, под влиянием мнимого успеха своей политики при заключении Аахенского мира, с 1748—1756 гг. с замечательным упорством держался тех же полумер, которые мы заметили в управлении его делами с 1744—1748 гг. Вплоть до начала Семилетней войны канцлер оставался тверд в намерении сокрушить Фридриха II какими-то 30—40 тыс. русского войска и английским золотом […], только этим ошибочным направлением его политики и можно объяснить все пренебрежение к обеспечению нашей западной границы, что сделалось вполне очевидным летом 1756 г.».[29]

Монография Е. Н. Щепкина «Русско-австрийский союз во время Семилетней войны. 1746—1758 гг.» была издана в 1902 г.[30] Название работы сформулировано достаточно узко, что совершенно не соответствует ни содержанию исследования, ни его объему (более 800 страниц). Для изучаемой нами темы представляют интерес первая и вторая главы работы («Происхождение оборонительного союза 1746 года» и «Между обороной и наступлением, 1747—55 годы»). В первой из них на обширном фактическом материале (работа Щепкина написана на основании материалов венского и копенгагенского архивов) рассматривается предыстория заключения русско-австрийского договора 1746 года и его значение. Щепкин пишет о нерешительности российского правительства, неоднократно отказывавшегося предоставить военную помощь Австрии, несмотря на ее неоднократные просьбы. Автор объясняет этот факт следующими причинами. Во-первых, российское правительство отказывалось признавать законность русско-австрийского договора 1726 года на том основании, что он не был подтвержден Елизаветой.[31] Во-вторых, здесь также развивается тезис об отсутствии единства взглядов по вопросам внешней политики (борьба противников и сторонников англо-австрийской ориентации).[32] Союзный договор с Австрией определил «политику России на все время царствования Елизаветы», – так оценивает Е.Н.Щепкин заключение русско-австрийского альянса.[33] Во второй главе исследования Е.Н.Щепкин рассматривает ход переговоров о заключении субсидных конвенций между Россией и морскими державами, которые имели место на последнем этапе войны за австрийское наследство.[34] Автор подчеркивает, что отправка русского военного корпуса под командованием Репнина привела к тому, что в Ахене были подписаны предварительные условия мира между Францией и морскими державами. Щепкин пишет о сложностях и интригах, сопровождавших обсуждение вопроса об участии России в мирном конгрессе в Ахене и о проблемах, возникших в связи с дальнейшей судьбой российского военного корпуса уже после подписания предварительных условий мира (денежное содержание корпуса, размещение его на зимние квартиры и т.д.).[35] Таким образом, исследование Щепкина содержит в себе интересный и часто неизвестный ранее материал, касающийся последнего этапа войны за австрийское наследство и роли «российского фактора» в сложных перипетиях дипломатической истории этого периода. Однако его работа в целом носит описательный характер и важна прежде всего в фактографическом плане, а не в концептуальном.

Видный военный историк Н.М.Коробков считал антипрусскую направленность одной из важнейших черт внешнеполитической стратегии правительства Елизаветы Петровны. В своей работе «Семилетняя война. (действия России в 1756—1762 гг.)» он писал: «национальные устремления политики елизаветинского правительства не могли не привести к непримиримой оппозиции Фридриху. Ослабление Пруссии казалось необходимым условием безопасности России, и Елизавета сохранила эту позицию до последнего дня жизни, связав ее с значительной долей личной нелюбви к «скоропостижному королю».[36]

В работе Е.В.Анисимова «Россия в середине XVIII века: борьба за наследие Петра»,[37] имеется глава, посвященная внешней политике России во второй четверти XVIII века, в которой затрагиваются и вопросы, связанные с участием России в войне за австрийское наследство. Оценивая действия России на последнем этапе войны, автор, как и ряд его предшественников, отмечает важность появления корпуса В.А.Репнина в Германии в плане ускорения переговорного процесса в Ахене и подписания мирного договора.[38]

Н.М.Боголюбова и Ю.В.Николаева, авторы работы «Русско-австрийские культурные связи в XVIII – XXI вв.» касаются вопроса о заключении русско-австрийского союза 1746 года, подчеркивая, что «активное участие в подготовке и проведении переговоров о союзе Австрии с Россией против Пруссии» принял российский посланник в Вене Людовик Ланчинский.[39]

Среди новейших исследований следует отметить работы М.Ю.Анисимова, посвященные внешней политике России второй половины XVIII века.[40] В центре внимания автора – рассмотрение места России в системе международных отношений в период между войной за австрийское наследство и Семилетней войной (1749—1756 гг.). Касаясь вопросов истории участия России в войне за австрийское наследство, автор отмечает: «Завершив войну со Швецией, с 1744—1745 гг. елизаветинская Россия становится самостоятельным игроком на геополитическом пространстве Европы, на котором шла война за австрийское наследство». Первоначально, отмечает далее автор, Россия взяла на себя роль «заинтересованного наблюдателя», готового предложить услуги враждующим сторонам. Однако нападение Пруссии на Саксонию изменило позицию России. Саксония, как таковая не слишком интересовала Российскую империю, но саксонский курфюрст был одновременно и польским королем, а для России это уже ставило проблему совсем в другую плоскость. Автор считает намерение России поддержать Саксонию важнейшим вопросом в плане определения ее внешнеполитической ориентации в ходе войны, более того, М.Ю.Анисимов полагает, что само участие России в войне после разрешения саксонского вопроса стало «необязательным». Тем не менее, Россия продолжила свое участие в войне, послав на Рейн военный корпус, который должен был действовать против Франции. М.Ю.Анисимов подчеркивает, что поскольку войска были отправлены за английские субсидии, «Франция назвала их наёмниками и отказалась допускать русских за стол переговоров в Ахене».[41] Таким образом, заслугой автора является изучение роли «саксонского вопроса» в ходе войны и анализ причин, по которым Россия не была допущена за стол переговоров в Ахене. (Кстати, последний факт почему-то часто стыдливо замалчивается отечественными историками, что, на наш взгляд не совсем верно – ведь проблему следует изучать, а не делать вид, что ее не существует).

В 2010 году вышла монография С.Г.Нелиповича «Союз двуглавых орлов (русско-австрийский военный альянс второй четверти XVIII в.)», в значительной степени восполнившая определенный пробел, наблюдавшийся в изучении внешней политики России в «послепетровский» период истории XVIII века.[42] Анализируя русско-австрийские двусторонние отношения, автор обращается и к истории войны за австрийское наследство. Касаясь вопроса о начальном этапе войны, С.Г.Нелипович приводит целый ряд фактов, говорящих о том, что австрийские дипломаты неоднократно обращались к российскому правительству с просьбой об оказании Австрии военной помощи, ссылаясь на союзный договор 1726 г.[43] Давая согласие по этому вопросу, Россия медлила, обосновывая свою позицию опасностью войны с Пруссией, Францией и Швецией. «Нерешительность позиции не только России, но и Англии (сильнейших союзников Австрии) объяснялись необходимостью корректировки внешнеполитического курса при новой расстановке сил в Европе», – отмечает автор.[44] Согласно С. Г. Нелиповичу, с приходом к власти Елизаветы Петровны прекратились «союзнические отношения с Австрией, хотя официального объявления о разрыве не было».[45] Ситуацией воспользовалась французское правительство, которому, по мнению С.Г.Нелиповича, удалось раздуть сфабрикованное «дело» бывшего австрийского посла в России А. О. Ботта Д’Адорно.[46] В дальнейшем в условиях «возрастающей агрессивности Пруссии и Франции» Россия идет на сближение с Австрией и заключает русско-австрийский союз 1746 года.[47] С.Г.Нелипович приводит также целый ряд интересных фактов военной и дипломатической истории, связанных с заключительным этапом войны за австрийское наследство. Следует отметить, что монография основана, главным образом, на архивных материалах, в частности, Архива Внешней Политики Российской Империи (АВПРИ), что придает ей особую значимость.

В ряде статей П.П.Черкасова и в его монографии, изданной в 2010 году, изучены российско-французские отношения в XVIII веке, в том числе и в период войны за австрийское наследство.[48]

Вопросам, касающимся отношению прусской дипломатии к России в начале войны за австрийское наследство, посвящена статья известного российского историка Ю.Е.Ивонина.[49]

Среди новейших исследований следует также назвать работы М.А.Киндинова – его статьи, вышедшие в последние годы, посвященные различным аспектам внешней политики России середины XVIII в., в частности, русско-французским отношениям. Для рассматриваемой темы представляет интерес анализ внешнеполитических взглядов канцлера А.П.Бестужева-Рюмина и вице-канцлера М.И.Воронцова.[50]

Необходимо отметить диссертации,